Моё пост-имаго

Помимо прочего, сержант Гоббин был садистом и любителем «уроков жизни», как он это называл – за любую провинность было нетрудно лишиться чего-нибудь подороже пальцев или языка.

И вот вчера вечером, прямо перед наступлением туманного шквала, неудовольствие господина сержанта ощутили на себе двое его подопечных, которые частенько работали, если выражаться мягко, его личными посыльными. А если оставить мягкость в покое, то они ходили с поручениями по различным адресам, выбивали долги, ломали пальцы и челюсти, притесняли и запугивали, но чаще хватало одного лишь имени сержанта Гоббина, чтобы беседы проходили намного быстрее, а собеседники становились в разы сговорчивее.

На этот раз сержант злился не на кого-то там, а именно на Бэнкса и Хоппера, поскольку рассчитывал, что они выполнят его поручение. Он сказал, что ему пришлось доверить это поручение Хоскинсу, который делал все правильно сугубо через раз, повезло еще, что это был именно тот, удачный, раз.

- Это было очень важное поручение!- сжав зубы, процедил сержант.

- У вас все поручения важные, сэр,- ответил Хоппер, видимо, пытаясь подлизаться, но Гоббин поглядел на него так, что бедняге показалось, будто его кожу с лица сняли раскаленным ножом.

- Это было из…- сержант понизил голос,- деликатных поручений."

"- Аааа,- закивали оба констебля понимающе. «Деликатное поручение» значило то, что у него есть заказчик – скорее всего, богатый, влиятельный и непременно желающий остаться неизвестным.

- Так что вы прошляпили по двадцать фунтов на каждого, и это за дело на четверть часа.

- Какая жалость…- проскулил, искренне жалея об упущенной возможности, Хоппер.

- А что было за дело?- поинтересовался более любопытный Бэнкс.

- Нужно было встретить некоего мистера у кое-какой сигнальной тумбы, прикинуться, что стоишь на посту, направить его по определенному адресу, в указанном направлении. А если сам не подойдет, заговорить с ним, предложить помощь и опять-таки отправить в нужном направлении…

- И верно, дело-пшик.

Но оба констебля точно не могли бы им заняться, так как в это самое время выслеживали Черного Мотылька, о чем они, разумеется, доложили сержанту. Тот для проформы накричал на них и для вида поугрожал, что они не только не получат паровые самокаты, но при этом он отберет у них их старые, после чего с ноткой отеческой злобы заключил:

- Но раз уж взялись, извольте выполнить. Вот и будет повод утереть нос Мэйхью, а то что-то слишком уж возится с ним господин комиссар. «Лучший сыщик города», тоже мне! Нужно воспользоваться возможностью, пока он отстранен, и изловить эту вашу тварь, запереть виновников и доказать господину комиссару, что и без Мэйхью мы прекрасно справляемся. Глядишь, его и не вернут обратно.

- Но, сэр,- сказал Хоппер,- дело приняло весьма острый оборот.