Принадлежать им

— Эй, стой! — на лице у Вичевской столько искреннего недоумения, что мне снова начинает казаться, будто я ей все же чего-то должна, просто забыла об этом, — ты куда?

— На пару, — пожимаю я плечами.

— Ты на вопрос не ответила!

— На какой еще вопрос, блин?

Я уже начинаю нервничать, поглядываю на крыльцо, куда затекают все больше редеющие толпы студентов. Скоро начало первой пары.

— Этот мужик, что тебя привез… Это твой парень?

Я с недоумением смотрю на Вичевскую:

— А тебе какое-дело?

— Просто интересно… У него, вроде, приятель есть… На него похож. Тоже темненький такой, в очках. Познакомишь?

Я смотрю на эту незамутненную и ощущаю, как в груди начинает подниматься что-то нереально жаркое. Острое.

Очень сильно хочется зарядить сумкой по оттюнингованной морде. И проверить на практике, могут ли лопнуть настолько перекаченные губы.

Она — дура, что ли?

Она сейчас реально просит познакомить ее с моим… МОИМ! Жнецом? Ебнутая?

Это — мои Жнецы! И старший, и младший! Это я им должна! А она… Да пошла она!

— Нахуй пошла, — правильно формулирую я ответ, решив не вдаваться в объяснения: куда именно нахуй, почему нахуй, и можно ли не нахуй, а например, в жопу?

Короче, плевать мне на нее.

А вот на ее попытки претендовать на моим кредиторов — вообще нет.

Разворачиваюсь и, пока не натворила делов, то есть, пока не решила все-таки всерьез проверить на прочность гель в ее губах, взбегаю по ступенькам.

В голове даже мыслей никаких, только удивление сплошное: это чего такое сейчас было?

Нет, я понимаю, чисто внешне, да еще и если не общаться сразу близко, с расстояния метра, как мне не повезло сделать, то можно Жнецами и впечатлиться. Они — офигенные, чего уж там.

Влажная мечта.

Наверно.

Не моя.

Но так уж получилось, что в постель они утащили именно меня, так что…

Впечатлиться можно.

Но не до такой же степени, чтоб всерьез желать с ними отжечь? Особенно с Серым! У этой дуры что, инстинкт самосохранения похоронен напрочь?

Это же… Ну, вообще!

У Серого, даже издалека, поперек всей физиономии надпись: “Не влезай, убьет!”

Черный — и тот попроще! Там тупо: “Не стой под стрелой!”

И чего, спрашивается, лезть в пекло? Или эта Катя — просто мазохистка?

Так и тут пролет.

Братишки Жнецы не любят мазохисток. Они вообще — сложные перцы, хоть с первого взгляда так и не поймешь. Но, может, это просто моя такая реакция?

Я-то с первого взгляда настолько испугалась, что едва языком и мозгами ворочала… Вот и попала.

А теперь уже хрен выберешься.

Да и не хочется, вот в чем вся соль!

Интересно же до жути!

И… Ну, и кое-какие еще несомненные достоинства имеются. О которых нельзя рассказывать маме.

Кстати, о маме… Это все я уже додумываю, оставив открывшую сексуально рот Катю стоять у крыльца универа и не верить своим ушам.