Принадлежать им

— Папа! Папа! Мама! — голоса детей, звонкие такие, проникают даже через хваленые звуконепроницаемые стекла окна, выходящего на бассейн."

"— Поели уже, что ли? — удивляется Черный, кряхтя и поднимаясь, смотрит на улицу, улыбается, — ага, нифига себе, жратвометатели… Не, хорошо, что у нас парни… Девчонки бы колупались, капризничали… И внимания требовали постоянного… Вот так, спрятаться и потрахаться, точно не дали бы…

Серый согласно дышит мне в затылок, я чувствую, как его губы скользят по нежной коже, заставляя ее покрываться мурашками…

Улыбаюсь, слушая смешные рассуждения Черного о преимуществах сыновей перед дочками.

И глажу живот.

Ведь девочка будет.

Сказать, что ли?

И на лица их посмотреть при этом…

О-о-о…

Это будет отличное наказание…

Изысканное, главное.

— Конфетка, — поворачивается ко мне Черный, — ты чего так улыбаешься? А?

Ладонь Серого замирает прямо на моем животе. Плоском совсем.

За окном визжат наши мальчики, им что-то строго выговаривает нянька.

А я молчу и смотрю на Черного.

С удовольствием наблюдаю, как глаза у него наполняются волнением.

— Конфетка…

Лапа Серого нагревает живот, делаясь все тяжелее.

И сам он замирает за спиной, даже дыхание сдерживает, явно что-то чувствуя.

О-о-о…

Это — отличный реванш. Телефон с камерой не взяла.

Жаль."