Принадлежать им

И в глазах его горят совершенно дикие, безумные огни, которые не отвращают! Нет! А заводят!

Внутри у меня — ядерный взрыв! Снаружи — потоп!

И в таких вот откровенно экстремальных условиях мой глупый язык выдает: “Может, не надо?”.

Да что за хрень?

Опасная, глупая хрень!

А вдруг они согласятся?

В этот момент Черный, снова усмехнувшись, наклоняется и медленно, горячо и жестко лижет мне между ног!

Меня выгибает в пояснице от остроты ощущений и восторга.

Они — умные!

Они — не согласились! О-о-о… Что он делает? Я же умру…

— А ты — очень неправильная девочка, да? — тихо говорит Серый, от которого не укрылся мой внутренний диссонанс. Моя проигранная самой себе борьба.

Он тянется за подушкой, подкладывает мне ее под голову, поворачивает к себе за подбородок:

— Открой рот, Дана.

— О, подушка… — бормочет Черный, отрываясь от меня, — отлично… Давай сюда вторую…

Он тащит еще одну подушку мне под ягодицы, уверенней распластывает так, чтоб было удобно и доступно. И снова присасывается к моему бедному трепещущему клитору.

— А-а-ах… — раскрываю широко рот, закатываю глаза от невероятного кайфа, прошивающего волнами от низа живота до самых кончиков пальцев, и тут же Серый наклоняется и, припечатав одной тяжелой ладонью мои запястья, жестко фиксирует голову. И скользит налитым влажным членом мне между губ.

Получается у него это до того ловко и сразу глубоко, что я давлюсь, кашляю, слезы из глаз бегут, но останавливаться никто из моих мучителей-любовников не собирается!

Черный упоенно вылизывает меня внизу, доводя до полнейшего безумия, а Серый медленно и методично трахает в рот, уже без удушья, но доставая головкой до горла. Или мне в таком положении легче его принимать, или просто умудряюсь как-то приспособиться, но больше не кашляю, покорно раскрывая шире губы и расслабляя глотку.

Тяжелый, мускусный запах забивает ноздри, то, что делает со мной внизу Черный, выносит волнами наслаждения за грань.

А то, что я даже шевельнуться не могу, полностью во власти своих любовников, придает происходящему дополнительную острую нотку безумия. Перчик чили в шоколаде… Больно и хорошо на языке.

Трясти меня начинает совершенно неконтролируемо, когда Черный скользит тремя пальцами в меня, и что-то там такое задевает, болезненно-сладкое.

Серый, видя, как у меня глаза закатываются, теряет контроль, с тихим, но очень возбужденным рычанием начиная трахать совсем уж безжалостно. А мне в кайф! Меня трясет, колотит, выгибает!

Черный пережидает мой дикий оргазм, а затем, матерясь, проводит пару раз по члену кулаком и кончает мне на вздрагивающий живот.

Серый, с низким прочувствованным матом, придерживает меня, кладет руку на горло, сжимает… Глаза его — черные бездонные дула. Смерть моя.

— Глотай. — Приказывает он.