Принадлежать им

— Боже! Нет!

— М-м-м… — Черный, нисколько не заботясь о том, что я пытаюсь свести ноги и вообще привстать, мягко и ритмично трогает меня внизу, а затем облизывает пальцы, — вкусно, да… Ты прав, брат. И тут тоже вкусно…

— Я знаю, — следует холодный ответ."

"Серый по-прежнему не двигается, изучает картину. Эстет чертов! Я же умру сейчас от ужаса и стыда!

— Пожалуйста… — я не знаю, о чем прошу, не верю, что это имеет смысл. Они явно играют. И игры их — извращенные. А я… Боже, на что я подписалась? — Пожалуйста… — вырывается бессмысленным тихим стоном.

В перевернутом, покореженном, расплывающемся на текучие фрагметы мире Серый мягко наклоняет голову набок, рассматривая меня с интересом зоолога. Сцена из жизни животных…

— Она просит, Серый. — По-своему интерпретирует мои стоны Черный, — слышишь?

— Слышу, брат…

— Дашь поиграть? — Черный все гладит и гладит меня по груди, животу, ниже и ниже, постоянно заходя и трогая натертые половые губы. И то, что еще ниже. Меня словно волнами сносит, животной грубой похотью. Безумием, невероятно остро транслируемым этими двумя хищниками, в чьих лапах я оказалась.

— М-м-м… — задумчиво тянет Серый, — только если ей в кайф…

— Ну… — Черный тянет меня по столешнице чуть ближе к себе, сжимает за шею, проходится большим пальцем по полураскрытым губам, заглядывает в безумные глаза, — ей определенно в кайф… Хороший выбор, да, брат?

— Да… — снова тянет Серый, — ты умеешь выбирать… Дана, хочешь ему пососать?

— А-а-ах… — я не могу ничего ответить, настолько происходящее за пределами моего понимания. Этот перевернутый мир сошел с ума. И я сошла в нем тоже.

— А мне? — снова задает вопрос Серый таким тоном, словно собеседование проводит, ей-богу!

— О-о-о…

Серый подходит ближе, становится прямо надо мной, с другой стороны стола, задумчиво ведет костяшками пальцев по моей щеке, спускается на шею… Взгляд его по-прежнему нераспознаваемый за очками, но губы сжаты сильнее, чем обычно. И мышцы на груди и плечах напряженные, выпуклые. Словно сдерживается, чтобы… Что? Накинуться? Разорвать меня на части, как зверь, почуявший вкус крови?

Безотрывно смотрю в его лицо…

Черный в этот момент легко толкается пальцем в меня, вызывая судорожное сжатие и тихий вскрик. Беспомощно цепрляюсь за каменное, увитое венами запястье Серого, безмолвно умоляя что-то сделать. Спасти…

Очки блестят неожиданно ярко. Гневно.

И кажется мне на мгновение, что Серый сейчас остановит брата. Заберёт меня из его жадных горячих рук.

Серый снова легко и задумчиво проходится по моей щеке, явно что-то решая для себя…

И говорит, наконец:

— На диван ее неси, брат.

Черный усмехается и рывком поднимает меня со столешницы, несет к дивану…

А у меня в голове мир меняет окрас.

Перевернутый мир.