Принадлежать им

— Отлично, — кивает Артем, — ты — сообразительная девочка, конфетка. Выпьешь?

— Нет, я не пью.

— Пьешь.

Голос младшего Жнеца звучит неожиданно и сразу пробирает ледяной дрожью.

— Нет, — удивленно мотаю я головой, но Сергей подается вперед, и это хищное движение, больше похожее на внезапное плавное перемещение здоровенного змея, пугает.

— Пьешь, — снова говорит он, затем наливает темной жидкости из круглобокой бутылки, встает и подает мне.

Сам становится рядом с моим стулом, смотрит в упор.

Он оказывается высоким, чуть худощавым, не таким массивным, как его огромный брат, но очень-очень хищным, гибким и хлестким. Дорогущий костюм сидит на нем безупречно, на запястье — скромные часы, наверно, стоимостью с квартиру моих родителей…

Загипнотизированная его змеиным настойчивым взглядом, я молча принимаю бокал и пью.

— До дна, — снова командует он.

В полной тишине я допиваю бокал, задыхаясь от градуса и остроты ощущений.

Старший Жнец молча наблюдает за этой сценой, спокойный, вальяжный.

А младший, проследив, как я ставлю бокал на стол, неожиданно резко подхватывает меня за плечи, поднимает со стула и целует в раскрытые в удивлении губы.

И я задыхаюсь вторично.

Его поцелуй, властный, очень жесткий и насильственный. Он просто берет свое, вообще не спрашивая, не ожидая моего ответа даже. Врывается языком в рот, до самого горла, вылизывает яростно и грубо. Я, испуганная и обескураженная, покорно позволяю ему это делать со мной. Да и мысли сопротивляться нет! Он просто не позволяет мне об этом думать, жадно насилуя мой рот!

Когда он, в итоге, отпускает все же, я жалко хватаю воздух мокрыми губами и испуганно смотрю в его бесстрастное лицо.

А он задумчиво проводит по истерзанным губам пальцем, растирая влагу на них, и говорит:

— То, что надо.

— Ну слава яйцам, — усмехается старший, а затем, тапнув на экран своего телефона, говорит мне, — я прислал тебе адрес, конфетка. Завтра чтоб была там с вещами.

Младший все еще держит меня, словно раздумывая, отпустить или еще помучить? И, в итоге, все же отпускает, с видимой неохотой.

— До встречи, конфетка, — прощается старший, младший просто молча выходит за дверь, даже не посмотрев на меня.

Двери за Жнецами закрываются, и я обессиленно падаю на стул, пытаясь усмирить бешено бьющееся сердце.

Перед глазами все плывет, голова кружится, а на губах — яркий вкус поцелуя самого опасного мужчины из всех, кого я когда-либо встречала.

— Малыш… — бросается ко мне Костик, — малыш, офигенно! Все получилось! Спасибо тебе!"

"— Пошел нахер, Костик, — говорю я, — просто пошел нахер. Не дай бог, ты еще мне встретишься, я тебя просто пришибу.

— Малыш…

Он еще что-то хочет сказать, но я не даю.

Встаю резко и, с разворота, наотмашь, луплю его по щеке. Той самой, пострадавшей.