Хватай Иловайского!

Тут же каждый встречный-поперечный так и норовит запустить вам клыки в горло, шило в бок или парализующее заклинание в спину. Мигу не пройдёт — съедят с потрохами и добавки попросят. Вот как сейчас…

Мне не дали спокойно прогуляться и пяти минут, как вслед увязались три быкообразных сельских людоеда с могучими ручищами по локоть в крови и нагловато-бесцеремонными небритыми мордами. Ну, это если смотреть волшебным зрением, а при обычном человеческом взгляде — так просто три ухоженных дородных рыбопромышленника в опрятной одёжке, идущие до дому с Нижегородской ярмарки. Такие бросаются кучей, ломают шею на раз и жрут на том же месте, где словили. Поэтому лучше начать первым.

— А что, братцы, мазохисты есть? — резко оборачиваясь, на всякий случай уточнил я.

— Ну, допустим, — осторожно переглянулись двое из трёх. — Только тебе зачем?

— К Павлушечке в мясную лавку спешу. Тот, кто меня туда на своём горбу быстрее всех дотащит, получит сапогом по ушам, кулаком в лоб и коленом в печень!

— И только-то…

— Могу ещё шашкой плашмя отшлёпать, — весомо добавил я.

— А в чём засада? — подозрительно переглянулись они.

— Ещё не придумал, — пришлось сознаться мне.

Купцы ещё с полминутки посовещались, кося в мою сторону недобрыми взглядами.

— Ты его знаешь?

— Нет.

— Я знаю, Иловайский энто.

— Чё, сам?

— Нет, блин, ксерокопия!

— Тады хреново…

— А то…

— И чё, может, сами тут его и того?

— Чего того?! Да он самой Хозяйки полюбовник!

— Да ну?!

— Вот те и ну…

— Тады я ещё жить хочу…

— Стопорись, братва, решаем, кто сёдня мазохистит. Может, хоть остальных не тронет?

— Определились уже? А то у меня время. — Я выразительно похлопал по рукояти шашки отца Григория.

Троица мигом выдвинула вперёд самого здорового. Похоже, несмотря на внешнюю уверенность и понт, парни на самом деле не очень-то представляли себе, что такое «мазохизм». А я знал, мне Катенька рассказывала…

— Так нам, стало быть, меж собой подраться?

— Не обязательно.

— Дык традиция же? Говорят, от дурного сглазу помогает.

— Ну, если только сами настаиваете, — великодушно разрешил я, влезая на плечи рослого людоеда. Вот вроде и не радость на вонючей да немытой шее ездить, а всё-таки быстрее и безопасней. С последним, впрочем, всё оказалось не так просто. Ибо нет мерила хмелю человеческому, а уж нечеловеческому…

Ей-богу, я и проехать-то успел не больше квартала, как из-за угла высыпала тёплая компания пьяных студентов. И не какая-нибудь вшивая интеллигенция в очочках с гуманитарного факультету, дудки мне! Улицу перекрыли примерно двадцать бесов военного училища! Будущие охранники арок, с молоком педагогов и наставников впитавшие незабвенный девиз «гаси Иловайского!».