Илон Маск

"Моя приверженность свободе слова распространяется даже на то, чтобы не запрещать аккаунт, следующий за моим самолетом, даже если это прямой риск для личной безопасности", - написал он в начале ноября в Твиттере.

Это произвело впечатление на Бари Вайс, но когда она составляла свой первый твиттер-досье, то обнаружила, что Маск поступил с @elonjet так же, как предыдущий режим Твиттера поступил с некоторыми ультраправыми: @elonjet подвергся жесткой "фильтрации видимости", чтобы он не появлялся в поисковых запросах. Она была разочарована; это выглядело лицемерно. Затем, после инцидента с X, Маск принял одностороннее решение полностью приостановить работу @elonjet. Он обосновал это тем, что в Twitter теперь действует политика, запрещающая доксировать местоположение людей.

Что еще хуже, особенно с точки зрения превращения сайта в убежище для свободы слова, Маск самовольно отстранил от работы нескольких журналистов, написавших о том, что он сделал с @elonjet. Якобы причина заключалась в том, что их материалы ссылались на аккаунт @elonjet и, таким образом, доксировали его, но на самом деле @elonjet больше не существовало, а ссылки просто вели на страницу с надписью "Account suspended". Таким образом, складывается впечатление, что Маск действовал отчасти из чувства вины, мстя журналистам, чьи материалы были критичны по отношению к нему. Среди них были Райан Мак из New York Times, Дрю Харвелл и Тейлор Лоренц из Washington Post и еще как минимум восемь человек.

Вайс, которая все еще работала в горячем цеху над созданием новых частей "Файлов Twitter", оказалась в сложной ситуации. "Он делал те самые вещи, которые, по его словам, вызывали презрение у предыдущих хозяев Twitter", - говорит она. "Некоторые из тех, кого он выгонял, были моими самыми большими обидчиками в Twitter. Мне совсем не нравятся некоторые из этих людей. Но я чувствовала, что он предает то, что, как он утверждал, должно быть в Twitter, - общественную площадь, которая не подтасована в пользу одной или другой стороны. Да и просто с чисто стратегической точки зрения, он мученически убивал многих мудаков".

Вайс написал Маску личное сообщение на Signal, службе зашифрованных сообщений: "Эй, что здесь происходит?".

"Они доксировали мой самолет", - ответил он. "Они напали на моего сына".

Вайс обсудила этот вопрос с другими журналистами, находившимися в "горячей ложе", но в итоге она оказалась единственной, кто готов высказаться. "Нельзя быть журналистом, смотреть, как журналистов выгоняют из Twitter, и ничего не говорить", - говорит она. "Принципы по-прежнему важны для меня". Она понимала, что это может означать, что она потеряет доступ к репортажам о файлах Twitter. И, как она пошутила в разговоре с Нелли Боулз, "думаю, Илон теперь никогда не будет нашим донором спермы".