Илон Маск

В компании действовал секретный "черный список", в котором группам сотрудников поручалось подавлять видимость учетных записей или тем, которые считались нежелательными", - написали Вайс и ее коллеги. Кроме того, Twitter, как и многие СМИ и образовательные учреждения, сузил определение приемлемого дискурса. "Люди, отвечающие за эти учреждения, ввели новые параметры, расширив определения таких слов, как "насилие", "вред" и "безопасность". "

COVID - интересный случай. С одной стороны, это была явно вредная медицинская дезинформация, например, пропаганда шарлатанских методов лечения и практик, которые могут убить человека. Однако Вайс обнаружил, что Twitter слишком охотно подавлял сообщения, которые не соответствовали официальным заявлениям, в том числе по вполне законным темам для обсуждения, например, вызывают ли мРНК-вакцины проблемы с сердцем, работают ли масочные мандаты и появился ли вирус в результате утечки из лаборатории в Китае.

Например, профессор Стэнфордского университета Джей Бхаттачария попал в "черный список" Trends, что привело к ограничению видимости его твитов. Он организовал выступление некоторых ученых, утверждавших, что блокировка и закрытие школ принесут больше вреда, чем пользы, - спорное мнение, которое, как оказалось, имеет под собой определенную основу. Когда Вайс узнал о том, как подавляли Бхаттачарию, Маск написал ему: "Привет. Можешь приехать в выходные в штаб-квартиру Twitter, чтобы мы могли показать тебе, что сделал Twitter 1.0?". Маск, который придерживался схожих взглядов на блокировки COVID, и Бхаттачария проговорили почти час.

В "Файлах Twitter" отражена эволюция журналистики за последние пятьдесят лет. Во времена Уотергейта и Вьетнама журналисты, как правило, относились к ЦРУ, военным и правительственным чиновникам с подозрением или, по крайней мере, со здоровым скептицизмом. Многие из них пришли в журналистику под впечатлением от вьетнамских репортажей Дэвида Халберстама и Нила Шихана и уотергейтских репортажей Боба Вудворда и Карла Бернстайна.

Однако начиная с 1990-х годов и после 11 сентября 2001 года журналисты стали чувствовать себя все более комфортно, обмениваясь информацией и сотрудничая с высокопоставленными представителями правительства и разведывательных сообществ. Подобный образ мышления был воспроизведен и в компаниях социальных сетей, о чем свидетельствуют все брифинги, проводимые Twitter и другими технологическими компаниями. "Похоже, что у этих компаний не было особого выбора в том, чтобы стать ключевыми частями глобального аппарата наблюдения и контроля информации, - пишет Тайбби, - хотя, судя по всему, их квислинговские руководители были в основном в восторге от того, что их поглотили". Я думаю, что вторая половина его фразы более правдива, чем первая.