Иллюзион

На широкой лестнице и в коридорах – повсюду, куда ни кинь взгляд, царили беспорядок и запустение. Под ногами хрустели куски штукатурки, отвалившиеся от стен и с потолка, мраморные плиты пола покрывал густой слой пыли, приглушавший звук шагов. Они прошли через анфиладу комнат с массивными дверями. Все они были распахнуты настежь, причем отомкнули их совсем недавно.

– Весь первый этаж театра разгромлен местной шпаной, – пояснил Ипполит Германович. – Граффити, выбитые стекла, да вы и сами все прекрасно видели. Театр мерзавцы превратили в помойку! Но эти двери оставались запертыми все эти годы, поэтому в кабинетах на верхних этажах все в целости и сохранности. Как при твоем отце, Катерина. Почти десять лет сюда никто не входил, лишь вчера их отперла Аглая. Мы с ней долго возились – замки совсем заржавели. Дух захватывает, не правда ли?"

"Катерина кивнула. Она молча рассматривала убранство комнат, поблекшие позолоченные росписи на потрескавшихся стенах, гипсовые статуи пухлых ангелочков, установленные вдоль проходов, тяжелые портьеры из полуистлевшего красного бархата, прикрывающие двери некоторых помещений.

Наконец они вошли в кабинет директора, который когда-то занимал Александр Державин. Одна из стен была полностью стеклянной. Сквозь нее был виден зрительный зал, а также верхушки строительных лесов, которые Катерина приметила еще вчера. Стекло покрывал такой слой пыли, что так и тянуло что-нибудь начертить на нем. У дальней стены стоял большой письменный стол, позади него возвышались шкафы из черного дерева, забитые старинными книгами и потертыми папками. На толстом ковре громоздились диван и пара мягких кресел, напротив них на приземистом столике пылился старенький телевизор с подключенным к нему древним кассетным видеомагнитофоном. В гостиной бабушки Евдокии имелся точно такой, но Катерина еще ни разу не видела, чтобы та его включала.

Девочка подошла к столу. Она надеялась найти на нем какие-то фотографии в рамках, но не увидела ничего подобного. Только документы, какие-то счета, пара пожелтевших программок. Странно. Обычно люди любят ставить на стол портреты близких. Видно, Александр Державин был не из таких.

– Сколько пыли, – сдержанно произнесла Наташа.

– У тебя же аллергия! – вспомнила Катерина. – Тебе вообще можно здесь находиться?

– Можно, если осторожно. – Наташа извлекла из кармана носовой платок и прикрыла нижнюю часть лица. – Постараюсь дышать через раз.

Ипполит Германович подошел к одному из шкафов и принялся рыться на его полках, поднимая тучи пыли и ежесекундно чихая. Катерина осторожно опустилась в одно из кресел, Игорь и Наташа с опаской устроились на пыльном диване.

– Вы обещали рассказать нам… – начала Наташа.

– Помню, я все помню! – отозвался Бестужев.