Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Да и вообще, не носили мы шинелей, хотя всегда хранили штук пять-шесть, чтобы накрываться ночью.

Кормежка на формировании сразу изменилась, полагалась тыловая норма, соответственно, отменили «наркомовские» сто граммов. С выпивкой и харчами ребята проблему решили. Накопились трофеи: одежда, лишние наручные часы и всякая мелочевка. Кибалка и стрелок-радист из экипажа Февралева вернулись после самовольного похода в деревню удрученные. Правда, оба хорошо выпили, но обмен состоялся скудный. Из харчей принесли ведра полтора картошки, тощий кусок застарелого сала, свеклы и осклизлой квашеной, почти без соли, капусты. Немного разжились самогоном.

– Ребята, – рассказывал Кибалка. – Фрицев гусеницами через задницу давить надо. Деревни пожгли, все пограбили. Людям на сборы час давали. Они из тайников харчи на телеги перенесут, а фрицы их тут же обшаривали. Что получше и теплую одежду подчистую отбирали. Так что народ обозленный, волками смотрит.

– Мы их от фашистов освободили, – возмутился Вася Легостаев, – а они куски для нас жалеют."

"– Освободитель! – усмехнулся Кибалка. – Ты бы глянул, как люди ютятся. По три семьи в одной хате, да и то за счастье. Землянки без окон, как крысиные ямы. Спасибо, хоть картохой поделились.

Половину добычи смахнули с голодухи за один раз, остальное я приказал оставить, понемногу добавляя к жидкой тыловой каше. Пришло пополнение. Я отправился к Хлынову просить механика-водителя. Невольно вспоминались два опытных механика, с кем я вместе воевал: Прокофий Шпень, убитый при выходе из окружения растерявшимся красноармейцем, Иван Федотович Иванов, погибший два месяца назад под хутором Мариновским на Днепре. Оба хорошо знали свое дело и не раз спасали экипаж, выводя машины из-под огня.

Хлынов меня понял. Покивал, когда я объяснил, что Гусейнова надо отправить в запасной полк и учить. Парень не прошел нормальной подготовки, в бою теряется, не может преодолеть страх. Ротный пообещал сходить к комбату, так как пополнение получал непосредственно он. Но черт дернул меня за язык обронить фразу, которую Степа Хлынов воспринял не так. Я сказал, что только хорошая подготовка и опыт дают водителю чутье. Так же как и командиру. Я совсем не имел в виду старшего лейтенанта Хлынова, однако тот сразу покрылся пятнами.

– Ну, не воевал я с сорок первого, что теперь? Ты свой опыт постоянно выпячиваешь, где надо и не надо.

– Ладно, Степан. Дуришь ты, и сказать больше нечего.

Я повернулся и ушел, уже не рассчитывая на помощь Хлынова. Зима, увидев, что я расстроен, заставил меня рассказать о случившемся.

– Из-за ерунды цапаемся. Нервы выход дают, – проговорил Февралев. – Хлын до ротного быстро доскакал, а опыта действительно маловато. Вот и чует подвохи со всех сторон.