Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Два танка перекрывали соседнюю улицу, остальные дожидались, пока подойдет рота самоходок и подтянется пехота. Старший лейтенант, командир роты, полоскал рот спиртом, заодно прихлебывая. Небольшой осколок пробил щеку и выкрошил зуб.

– Во, гад, куда угодил!

Санинструктор, молодая девчонка, видимо, достаточно близкая старлею, уговаривала его наложить повязку:

– Вадим, кровь сильно течет. Надо перевязать.

– Рот, что ли, завязывать? Засохнет и так.

Девушка осторожно промокала рану. Я глядел на них. Кажется, любовь. Большинству из нас отпущена очень короткая жизнь на войне.

Уже вторую неделю идут ожесточенные бои на Курской дуге, а мы наступаем всего второй день. За это время у нас выбили половину танков. В пехотных подразделениях потери еще больше. Мы хорошо знали, что и людей и танки будут бросать в бой до последнего, пока от батальонов и рот ничего не останется.

После короткой передышки снова пошли в атаку. Западный край безымянной деревни возвышался пологим холмом и оттуда, кроме пушек и минометов, били закопанные по башню два «фердинанда».

Их пытались взять самоходки, СУ-122, выскакивая из-за домов и посылая фугасные снаряды. Броню «фердинандов» они все равно бы не пробили. Скорее, надеялись повредить орудия и оглушить экипажи. Поединок закончился не в нашу пользу. Одна самоходка загорелась от прямого попадания, а вторая получила снаряд в массивный кожух, прикрывающий ствол. Ствол вывернуло, а кожух смяло и разорвало пополам. Механик самоходки успел вывести машину из-под обстрела. Экипаж СУ-122 составлял пять человек. Командир погиб, двое или трое были контужены.

На поврежденную самоходку уложили тело погибшего лейтенанта, погрузили контуженых и раненых. Я напомнил механику, чтобы он забрал раненых, находившихся рядом с моим танком и сгоревшей машиной Фогеля. Механик кивнул и уже захлопывал люк, торопясь выбраться. Я поймал его за воротник и повторил маршрут, по которому надо двигаться, чтобы не проехать мимо. Рядом рвались снаряды немецких гаубиц.

– Да понял я, – вырвался механик. – Заберу."

"Я уловил чутьем, что механик не станет делать крюк. Его батарея уже потеряла две машины, снаряд врезался в метре от него, чудом оставив в живых. Ошеломленный, не пришедший в себя от шока, водитель торопился убраться как можно быстрее. Забегая вперед, скажу, что чутье меня не подвело. Самоходчик гнал прямиком в тыл, но, как говорится, от судьбы не уйдешь. Немцы вели сильный обстрел дороги из гаубиц. Один из снарядов взорвался рядом с самоходкой, смахнул раненых, часть из которых погибла, вывернул колеса и повредил двигатель.

Механик кое-как отогнал машину в придорожные кусты. Сам, контуженный, принялся оттаскивать тела в безопасное место. Его убило осколками.