Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Скрученные листья плясали в потоке пламени, недозревшие, мелкие груши падали вниз.

– Паша, я умру? – кричал заряжающий, вырываясь из рук.

Его прижимали к земле. При каждом рывке державшийся на сухожилиях кусок ноги подпрыгивал и мотался. Сквозь порванную штанину начинала сильнее течь кровь и торчал острый кусок кости. Механику-водителю перевязали голову, сплошь избитую мелкими крошками брони. Его спас танкошлем и то, что большинство осколков вошли в щеку, оставили от правого уха лохмотья. Хотя один человек из экипажа был убит, а двое тяжело ранены, это был еще не самый худший вариант. Раскаленный подкалиберный снаряд, прошивая броню, баки с горючим, моторное отделение, зачастую очень быстро вызывает пожар и не оставляет раненым времени покинуть машину. Я на себе испытал: достаточно раз-другой глотнуть дыма – и начинаешь терять сознание.

Пока занимались ранеными, батальон снова начал атаку. Нас догоняли две «тридцатьчетверки» третьей роты и цепочка перебегающих вдоль плетня пехотинцев. Я оставил Фогеля возле раненых, а сам вместе с Мишей Худяковым пошел на скорости к амбару, где прятался Т-4. Может, он уже ушел? Впрочем, вряд ли. Немцы не собирались отступать – это показывал и вчерашний и сегодняшний день. В перепаханной бомбами и тяжелыми снарядами деревне продолжали вести огонь уцелевшие танки и орудия.

– Миша, – передал я по рации, – бей фугасными по амбару, а я попробую подловить гада.

Рация Худякова что-то протрещала в ответ. Команду он понял. Фугасные снаряды принялись крошить амбар. Сползла жестяная, покрашенная охрой крыша. Самодельные крупные кирпичи из глины и соломы вылетали кусками по несколько штук. Внутри амбара что-то горело. Стены оказались довольно прочными. Худяков выпустил пару бронебойных снарядов, пробивших амбар насквозь. Улицу заволокло дымом и кирпичной пылью. Я тоже два раза выстрелил в клубящийся комок. Дальше все произошло неожиданно. Сбоку вывернулся небольшой бронетранспортер с решетчатым кузовом и 37-миллиметровой зениткой. Увлеченный охотой за Т-4 я прозевал его появление. Десантники открыли суматошную стрельбу из автоматов. Я успел развернуть башню и получил сразу пять или шесть небольших снарядов в лоб и гусеницы. Снаряд нашей пушки, выпущенный наспех, ударил в край борта, уложил кого-то из артиллеристов. Пока Леня перезаряжал орудие, я выпустил половину пулеметного диска, сбил прицел зенитной установки, а затем врезал в лоб машины фугасным снарядом."

"Было обидно, если бы этот недомерок на колесах вывел из строя «тридцатьчетверку». Так оно и произошло. Снаряды не пробили лобовую броню, но вмяли шаровую установку курсового пулемета, надорвали гусеницу и исковеркали ведущее колесо. Повезло стрелку-радисту Степе Пичугину.