Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

В разные стороны полетели скрученные куски жести, разбитые стропила и мелкий шлак. Мусором засыпало наш танк. Я выскочил и побежал к ротному.

– Леха, кругом мандец! – громко крикнул, видимо оглушенный, старший лейтенант. – Немецкие самоходки из-за каждого угла бьют.

– Куда стрелять?

– Там впереди «артштурм» прижух. Лупит точно в лоб.

– Может, обойти?

Антон с минуту раздумывал, потом крикнул, как глухому:

– Попробуй справа! По параллельной улице. Отсчитай два переулка и на углу хорошо оглядись. Может, в боковину его уделаешь.

На параллельной улице было сравнительно тихо. Бой здесь закончился. Пока ехали, насчитали не меньше полусотни трупов наших бойцов. Возле плетня лежала перевернутая пушка с оторванным колесом. Федотыч шел на средней скорости и по возможности объезжал погибших бойцов. Иногда не получалось, и гусеница накрывала мертвое тело. Слышался ощутимый хруст.

– Чего обижаться? – бормотал механик. – Вам все равно, а нам быстрее надо.

В узкой траншее, прорытой поперек улицы, торчали каски пехотинцев. Здесь укрепились остатки роты. Взводный лейтенант рассказал, что с утра атаковали трижды, пока не убили комбата и комиссара, а в ротах осталось человек по двадцать. Дали приказ держаться на этом рубеже и ждать подкрепления.

– Хорошо, что вы прибыли! Разведка, да?

– Разведка, – ответил я, оглядывая перепачканных сажей и землей молодых солдат.

Два противотанковых ружья и два ручных пулемета. Долго они не продержатся.

– Здесь где-то стоит в засаде немецкий танк. Как бы глянуть? – спросил я.

– Стоит, сучара, – подтвердил лейтенант. – И бронетранспортер с пулеметами. Скапливаются для атаки. Сам хочешь их уделать?

– Сам.

– А может, своих дождешься?

Я не стал объяснять, что от роты осталось всего два танка, а где наш батальон, толком не знаю. Лейтенант вызвался проводить меня. Проходя мимо убитого бойца, наклонился и выгреб из подсумка несколько обойм. Не поленился передернуть затвор сломанной винтовки и вытряхнул на ладонь патроны. Все это лейтенант делал молча. Дурацких вопросов насчет боеприпасов я не задавал. И так было ясно. Влезли в полуразбитую, но почему-то не сгоревшую хату и с чердака разглядели «артштурм». Плоская буро-зеленая машина стояла в сотне метров от нас. В стороне торчал бронетранспортер и присели на корточках немецкие пехотинцы. Минометчики, приспособив свою трубу в воронке, выпускали по две-три мины.

– Там за поваленным плетнем – окоп, – шептал мне на ухо лейтенант. – Пулеметчики переулок караулят. Сволочи, наших подстерегли и человек двенадцать с ходу уложили. Может, заодно их на гусеницы намотаешь?

– Намотаю, – пообещал я. – Ты мне человек пять с собой дашь?

– Дам.

– Давно воюешь?

– С декабря, – ответил лейтенант.