Илька из Закустовки

 — Из-за ее выброса вне полигона наказать нашу подругу декан не мог, и досталось той девушке, помнишь? Ну, знакомой Шатоса. Гуля возмутилась и умудрилась поймать декана где-то в парке, а потом потребовать справедливости! Представляешь? Так-то, конечно, на той девушке есть часть вины, все же выпускной курс, кажется, и она там отвечала за порядок вроде бы…

— Да понял, понял, — метаршиглу посторонние девицы и их обязанности были не сильно интересны, — а целитель-то недокормленный откуда выскочил? Не у декана же из кармана?

— Так вот почти! Это его какой-то родственник, который в этом году поступил, и еще он жутко занудный и при этом слегка рассеянный. Такой… — Илька неопределенно покрутила рукой, подбирая слова, и, ничего не придумав, подытожила: — Короче, Гулька сказала, что он теперь на целый месяц ее подопечный. Это отработка от декана в качестве наказания.

— Занятно, что из этого выйдет. — Грема принялся перебирать коготками иголки на хвосте.

— Хмышов сказал, что, похоже, наказали этого парня, а не нашу пухляшку, и я склонна ему верить. Уж очень счастливой была она, и дико растерянным, с каким-то затравленным взглядом сел к нам за стол этот змееныш. — Илька зевнула, одернула ночнушку и прислушалась. Противных якающих звуков из комнаты слышно не было, видимо, Эрлена повернулась на бок.

— Пошли лучше спать, завтра уже первые уроки.

— Я лучше тут, — не захотел вставать с пушистого коврика для ног метаршигл. — Тут прохладненько и не воняет духами мисс злющей задаваки.

Утро новоиспеченной студентки началось с пронзительных трелей неизвестной, но очень горластой птички. Казалось, что противное пернатое создание, надрывая глотку, выводит рулады в паре сантиметров от уха. Стоило Ильмаре оторвать голову от подушки, как истошное чириканье прекратилось, зато раздался визг подпрыгнувшей и страшно разозленной саю Мелюзянской, которая сорвала с глаз маску для сна и гневно уставилась на соседку по комнате.

— Ты! — Наманикюренный пальчик темноволосой «мисс Заносчивость» ткнул в сторону вставшей с кровати Ильки. — Как ты смела будить меня, деревенская выскочка! И я не позволю держать в моей комнате грязные пучки перьев, вопящие по утрам на чем свет стоит! Признавайся, где эта птица?! Я немедленно иду жаловаться и требовать твоего выселения за нарушение правил проживания в общежитии.

Из ванной, привлеченный эмоциональным спичем разбуженной злючки, высунулся Шуршегрем.

— Вот дура, — скорчил он презрительную морду в адрес Эрлены. — Не знаю, что там за пичужка, но, видимо, эта зазнайка даже не открывала справочник студента.