Илька из Закустовки

А нашей компании наконец-то открылась вся та картина, которую пытался обрисовать им метаршигл. Только вот то ли Грема забыл упомянуть, то ли сам не видел, но, помимо цветных мерцающих ладоней, ключа и неведомого отверстия от какого-то оружия, прямо под выемкой, изображавшей висящий в воздухе ключ, на камнях, словно кошмары из снов, то проявлялись, то исчезали картинки с жуткими уродами. Этих существ даже чудищами назвать было сложно, это были именно несуразные, гротескные, словно собранные из кусков уроды. Двуипостасный кот в частичной трансформации с клешней вместо одной руки, птичьими ногами и растущими на спине кустами, в которых мелькали хищные пасти. То ли эльф, то ли дроу с рыбьими хвостами вместо ушей, телом гигантской змеи с множеством мелких крылышек птиц и насекомых по всему телу и скорпионьим жалом на конце.

Гульсия даже закрыла глаза руками, а Илька шагнула за спину тролля.

— Я таких даже у нас не видел. Хотя из фронтирской зоны всякое выходило, но они просто немного страшные, хищные и с распространяющейся аурой, заражающей все вокруг. А так нормальные на вид, вроде вон Гремы. — Дерек машинально хватался правой рукой за пояс, пытаясь нащупать оружие, все же детство в прифронтирском гарнизоне не сильно беззаботное.

— Что значит — вроде меня? — сразу среагировал метаршигл, распушив иглы. — Я там точно самый красивый был, хоть и не помню ничего. Наверное, потому меня оттуда и выгнали! Позавидовали! А с этими жутями вообще меня сравнивать не смей!

— Да уж! — пробасил рядом Винни. — Чего я только некромантом на кладбищах не видел, но любой труп, даже самый злобно-спятивший и разложившийся, или даже толпа неуправляемых агрессивных трупов любой расы по мне предпочтительнее, чем встреча с такими красавчиками. Пошли лучше отсюда. Ректору скажем, госпожа Д'Азфир разберется.

— Эй! — Нарьян заорал так, что эхо заотскакивало от стен. — Вы совсем охмырузели? Мне никто помочь не хочет между вашими умненькими рассуждениями о личностях этих страхолюдов на подвижных картинках?

— Ох ты ж, ё… — Винни опять ухватил полугоблина за шкирку и попытался оторвать от стены, но вызвал у того целый поток воплей и такой забористой брани на смеси тролле-гобло-лешачьего, что мужчина лишь восхищенно крякнул, не забыв все же воспитательским тоном пожурить: — Тут так-то дамы, поэтому язык попридержи. Да и сам вляпался, мог бы не лезть.

От такой несправедливости — ведь никто не отговаривал, а, наоборот, все ждали результата — Нарьян надулся и замолчал, а тролль, по-прежнему держа его на весу, разглядывал стену и бурчал:

— И вот что делать-то теперь? А может, если ключ приложить, то отпустит носатого? Иль! Повесь-ка Гремину цацку на то место в стеночке.

Ильмаре было страшно, а еще жалко Хмышова.