Илька из Закустовки

Об этом Ильмара размышляла уже утром, а вечером она только и смогла, что сначала испуганно тоненько взвизгнуть, отчего поганка на спине Мелюзянской развернулась и закачалась на тонкой ножке, а Эрлена глухо простонала в подушку. После этого визжала Илька уже громко и не переставая, особенно после того, как Грема, подскочив, развернулся к агрессивному, изрядно выросшему грибочку задом и взмахом хвоста нашпиговал его иглами, отчего из поганки на обтянутую тканью платья спину стала сочиться желтовато-бурая слизистая субстанция.

Наверное, такого визга в общежитии природного факультета не слышали со времен основания, потому что в их комнату сбежались все, живой пробкой заткнув вход, давясь в дверях и мешая друг другу. Манефа Ауховна и Виолетта Дифинбахиевна вынуждены были прибегнуть к помощи домового Куси Вересня, чтобы попасть в Илькину комнату через эту гудящую нервную толпу набежавших студентов.

Декан сориентировалась моментально, едва увидела всю картину произошедшего. Гаркнув на студентов так, что первые ряды побелели от страха, и напомнив о том, что некоторые дисциплины она будет принимать лично, а у любопытных праздных зевак — с особым пристрастием, эльфийка мигом избавилась от лишних зрителей.

Манефа же, погрозив воинственному Греме пальцем, дунула Ильке в лицо, отчего у девушки мигом пропал голос, и, ласково уговаривая ее не переживать так сильно, вывела из комнаты. Пока они куда-то шли, мимо них по коридору торопливо просеменил профессор Бяо в компании двух одетых в белое целителей, то ли преподавателей, то ли студентов-старшекурсников.

Манефа привела Ильмару в общую гостиную, где никого не было, усадила на диванчик и, заказав в буфете доставку чая, тихонечко гладила по голове, как маленькую, отчего на глазах едва отошедшей от пережитого испуга студентки Лисовской выступили слезы.

— Тихо, девонька, ничего там страшного не случилось. Вовремя ты подоспела да всех взбаламутила, — негромко приговаривала кикимора, подливая в принесенный домовыми чай что-то из темного пузырька, который она достала из кармана. В комнате сразу запахло летним лугом, разнотравьем и тонким медовым ароматом, а еще прелыми осенними листьями, потом сменившись морозной свежестью. — Вот попей чайку-то, полегчает. Заснешь хоть спокойно. Соседку твою, дурищу, с ее грибом, над которым она неведомо чего натворила, уже к целителям, вестимо, забрали. Да ты не бойся, Куся наш хоть и необычный домовой, но дело свое крепко знает. Порядок наведет, не сомневайся, ничего и напоминать не будет. А хочешь, так вон колючего своего с собой оставь, дозволю на время. Ты пей, пей, я сама варила, да из травок, что сама и собирала на заветных местах.