Вирус тьмы, или Посланник

Толя потрогал свою редкую бородку, разительно отличавшуюся от густой бороды танцора. На лице его не дрогнул ни один мускул, хотя обрадовался он здорово. Поразмыслив, сказал:

— Редкая борода козла не портит.

Никита улыбнулся, но прижал руку к груди, и улыбка его преобразилась в болезненную гримасу.

— О черт! Ощущение такое, будто по мне прошелся ансамбль песни и пляски Александрова. — Тут он вспомнил последние события, посерьезнел, подтянулся:

— Мне приснилось или нас и в самом деле ждали игвы?

Кивнул сам себе, хотя Толя еще не успел ничего сказать.

— Значит, было… Как же тебе удалось вытащить меня оттуда? Да еще и отбиться от Великих?

— Одной левой, — небрежно отмахнулся Такэда.

— «Бомбы»! — догадался Никита. — Ай да самурай! Пригодились-таки. То-то я помню — запахло вроде реакцией! Тебя они, конечно, в расчет не брали, все внимание обратили на меня. А ты оказался таким неблагодарным, шарахнул по ним их же оружием. Ай-ай-ай, Тоява-сан, нехорошо!

Сухов попытался встать и со стоном сел.

— Но меня они успели придавить…

— Как?! — Невозмутимость Толи как рукой сняло. — Что они тебе сделали?

— Блокировали пси-резерв… не могу даже двигаться нормально, тошнить начинает от слабости.

Сухов положил руку на рукоять меча, подержал некоторое время, полузакрыв глаза, прошептал:

— Прав был Праселк-Дуггур: я пока совсем никудышный маг. Бой — почти всегда акт отчаяния, его надо выигрывать еще до начала, а я так не умею. Это я к вопросу о трех мастерах кунгфу, помнишь?

Толя кивнул, помолчал немного.

— А ничего, буду лечиться. Диморфант ослабил пси-атаку, так что не все потеряно. Что бы мы без них делали, а? Кстати, где мы?

— Не знаю, я никуда не выходил.

Никита с любопытством окинул Толю взглядом.

— Ну ты даешь. Я думал, ты ничего не боишься. Еще надо будет разобраться, почему темпорал послушался тебя и унес нас от игв. Иди погуляй, посмотри, куда мы попали, пока я буду восстанавливаться.

Такэда, воспрявший духом, с готовностью выскочил из помещения.

Коридор-эскалатор-лифт вынес его из темпорала. Перед тем как продавить пленку выхода, Толя взглянул на эрцхаор: индикатор высветил «добро» — воздухом снаружи можно было дышать, — и вышел в огромный зеркально-стеклянный зал со множеством белых и серебристых колонн, трубчато-ажурных конструкций, мостов, арок, свисающих с готического потолка на длинных нитях шаров, с виду — из жидкой ртути, и других предметов разных форм и размеров, не загромождающих тем не менее зал, а подчеркивающих его высоту и объем. Все здесь искрилось, сверкало, блестело, переливалось, преобладали серебристые, белые, пепельные, перламутровые тона — цвета стекла, полированного серебра и стали, фарфора и жемчуга, прозрачно-бликующей воды и морской пены.