Вирус тьмы, или Посланник

— Так то обычный, — осклабился Никита, повысив голос, так что лицо пошло пятнами. — А я — не совсем обычный, и с этим им придется считаться! — Он вдруг с криком ударил себя по плечу со звездой Вести. — Проснись, бинер, судьба моя!

По пустыне прокатилось странное грохочущее и звенящее эхо… 

На сей раз ему удалось продержаться несколько минут, прежде чем сработал подсознательный «выключатель напряжения» и прервал поток удивительных, странных, в большинстве своем непонятных видений. Снова он пережил целый комплекс необычных состояний и ощущений, сбивающих поступающий «текст», изменилось не только визуальное восприятие пространства — он как бы видел все предметы снаружи и изнутри, но и ощущение собственного тела, вобравшего в себя чудесным образом мир вокруг на десятки, если не сотни километров. Все формы мира струились, колебались, текли сквозь тело, он понимал их суть, видел взаимодействие частей вплоть до атомов, мог рассчитать любое их изменение в будущем и читать прошлое, хотя человеческая оболочка сильно мешала и хотелось освободиться от нее, выйти за пределы, жить в космосе более свободно и мощно…

Такэда наблюдал за Никитой с растущей тревогой, а потом со страхом, видя, как меняется лицо танцора, отражавшее какую-то страшную внутреннюю борьбу. Дважды Толя пытался остановить друга, достучаться до его сознания, и оба раза Сухов оставался глухим, едва не сломав Толе руку, когда тот попытался потрясти его за плечи. Закончилась борьба внезапно — внутри Никиты, если судить по вспыхнувшему взгляду, произошло что-то похожее на взрыв, исказивший черты его лица до неузнаваемости, а затем Сухов обмяк и потерял сознание.

Однако его беспамятство, зловещее и глубокое — до потери пульса, длилось всего четверть часа, и очнулся он сам, практически без помощи суетившегося Толи, который пытался сквозь костюм делать ему массаж грудной клетки и шиацу активных точек головы и шеи. Улыбнулся вздохнувшему с облегчением инженеру, провел рукой по заострившемуся подбородку и сел, слабый, дрожащий от холода и потери энергии, но веселый и довольный.

— Испугаешься тут! Как самочувствие?

— Не знаю, пережевнуть бы чего-нибудь нашего, родного… борща, например, свининки жареной… а потом поспать минуток шестьсот…

— О борще забудь, ешь, что Бог послал… то бишь лемур Истуутука. И спи. Потом поговорим. Я тут похожу рядом, поохраняю. Кстати, индикатор-то все равно нервничает.

Никита рассеянно глянул на камень перстня, внутри которого тлел желто-оранжевый крестик — знак потревоженного магического фона.

— Не волнуйся, он регистрирует вибрацию Веера, колебания сети темпорала, которые затухают медленно. В принципе, мне он в этом качестве уже не нужен, я и сам теперь могу вычислить в толпе магически вооруженного.