Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

Сейчас я понимаю, она делала это не только потому, что ей нравилась мелодия шкатулки, но и чтобы я не слышал разудалых криков, визга девок и рычанья морелюдов, бои между которыми развлекали моего отца и его гостей — таких же моральных уродов, как и он сам.

— Русалки — не чудовища, как их принято считать, Грэм, — частенько говорила мне мать и показывала на русалочку в шкатулке. — Они такие же, как мы. Я верю, что однажды мы сможем с ними подружиться.

Но я даже в свои девять лет понимал, насколько были наивны речи моей доброй, беззащитной матушки.

Тогда флот отражал постоянные атаки морелюдов на побережье. Командовал им мой отец, и, как я сейчас понимаю, ни черта не успешно.

Он не жалел жизни солдат, плохо выстроил оборону, и вообще был откровенно хреновым стратегом.

Военному делу Жовеналь Фрейзер предпочитал шумные пирушки и женщин, с которыми, не стесняясь, изменял моей матери прямо на ее глазах.

А она и слова не смела сказать поперек — тихая, беззаветная, покорная перед этим отвратительным стариком, который унижал ее только одним своим существованием…

Я смотрел на это ничтожество и клялся, что никогда не буду таким, как он.

Никогда в своей жизни.

Благо, пока я был мал, отцу было на меня глубоко наплевать. Даже, когда я родился, на руки ни разу не взял. Впрочем, матушка, наоборот, была этому рада.

Как могла, она стремилась оградить меня от него.

Но, чем старше я становился, тем старый адмирал больше стал интересоваться мной.

Все чаще рассуждал, что нужно отнять меня у матери и отдать в кадетский корпус, чтобы там меня вырастили «достойным его славы и величия».

Матушка воспринимала эти разговоры с ужасом. Она больше жизни любила меня, и признавалась, что не сможет пережить разлуку со мной.

Призналась она мне однажды и еще кое в чем.

— Грэм, мне нужно сказать тебе что-то очень важное, — сказала мама, крепко сжав мои плечи. — Это большой секрет. Ты должен хранить его, и ни в коем случае никому не рассказывать, понял?

— Даже отцу?

Нанятый отцом для меня гувернер учил, что отец царь и бог, которому я должен рассказывать абсолютно все. Для закрепления своих истин он порой лупил меня указкой по пальцам.

Позже я узнал, что они с адмиралом так проверяли меня на стойкость — побегу я к нему жаловаться, или нет.

Я не побежал.

— Отцу — особенно! — испугалась мама. — Послушай, сынок, скоро мы отправимся в путешествие. Мы поплывем на огромном корабле в другую страну и окажемся далеко-далеко отсюда. Но запомни, это большая тайна, о которой никто не должен знать. Ты меня понял, Грэм?

Я кивнул

— Смотри, какие красивые. Их сделали русалки.

Мать показала мне серьги с двумя маленькими бугристыми жемчужинами. Они были грубоватыми, и здорово отличались от изящных украшений мамы.

— Они помогут мне изменить облик.