120 дней Содома, или Школа разврата

Я поверила и согласилась. Так как процедура проходила у него дома, я не могла проследить за температурой воды, и нас окатили крутым кипятком. Невозможно вообразить, в каком он был экстазе, я же орала, как ошпаренный кот, с меня потом слезла чуть ли не вся кожа, и я поклялась себе никогда больше не возвращаться к этому господину.

– Черт побери, – воскликнул герцог, – с каким бы удовольствием я бы ошпарил бы этак прелестную Алину.

– Но, Ваша Светлость, – кротко ответила Алина. – Я же ведь не кот.

Эта простодушная наивность ребенка весьма позабавила все общество. Вдоволь насмеявшись, спросили Дюкло, каков же был второй случай, о котором она собиралась поведать.

– О, второй был совсем не так мучителен для меня, – сказала Дюкло. – Дело заключалось в том, чтобы раскалить на плите сковороду, наполненную мелкой галькой, а затем, надев на руку плотную перчатку, прихватить пригоршню этих обжигающих камешков и растереть ими все тело моего клиента с головы до пяток. Кожа его так привыкла к подобным упражнениям, что была как дубленая. Когда мы дошли до члена, надо было зажать его в кулаке и дрочить в самом этом пекле; он очень быстро вставал и напрягался; тогда под яйца надо было подставить уже подготовленный раскаленный докрасна противень. Растирание горячими камнями, жар, пожирающий его тестикулы, а еще, может быть, и прикосновение к моим ягодицам, которые я ему непременно подставляла во время всей операции, – все это, вместе взятое, приводило к результату, и он кончал прямо на раскаленный противень и с наслаждением взирал, как сгорает там его сперма."

"– Кюрваль, – сказал герцог. – Вот, кажется, человек, любящий человечество не меньше тебя.

– Да, как будто бы так, – ответил Кюрваль. – Не стану от тебя скрывать, мне сама эта идея – сжигать свое семя – пришлась по душе.

– Да, я уж вижу, как она тебе понравилась. Ты бы и сам, наверное, сжег его с не меньшим удовольствием.

– По чести сказать, очень боюсь, что ты прав, – ответил Кюрваль, и сделал с Аделаидой нечто такое, от чего она испустила громкий вопль.

– С чего ты так раскричалась? – удивился Кюрваль. – Ты же слышала, как герцог говорил мне о том, чтобы сжечь свое семя и вообще невесть как с ним обойтись, а ты ведь и есть капелька семени. Ну ладно, – повернулся он к Дюкло, – продолжай рассказывать, а то из-за слез этой паскудницы я, чего доброго, кончу, а мне этого не хочется.

– Ну что ж, – возобновила свою повесть милая дама, – теперь перейдем к тому, что, может быть, своими пикантными деталями понравится вам еще больше. Вы знаете парижский обычай выставлять покойников накануне похорон у дверей их дома. Так вот, в парижском свете был один человек, плативший мне по двенадцать франков за каждую такую зловещую находку.