120 дней Содома, или Школа разврата

Алина показала, но что именно герцог увидел, я знать не могу, ибо мне не дано проникнуть в тайны этих инфернальных кабинетов; однако зрелище произвело на герцога впечатление такое, что он воскликнул: «Ах, дьявол меня побери, что за прелесть! Надобно и мне так попробовать!» Но Кюрваль остудил его пыл, заметив, что у него, у Кюрваля, имеется в запасе план неких развлечений, для которых герцогу понадобится и весь его рассудок, и вся его сперма. Дюкло предложили рассказать пятый эпизод, которым и должен был завершиться этот вечер, и она продолжила такими словами:

– К числу этих выходящих из ряда людей, чья страсть заключалась в причинении себе унижений и нанесении членовредительства, относился и известный Фуколе, президент Палаты Счетов. К этому я применяла всю лестницу наказаний. Я его вешала, и веревка в нужный момент обрывалась, и он падал на тюфяки; затем его растягивали на кресте Святого Андрея, и я делала вид, что отрубаю ему конечности, но меч мой был из плотной бумаги; я ставила ему клеймо на плечо, но оно было не раскалено, а лишь нагрето и оставляло совсем легкий отпечаток; затем я бичевала его по спине, как это проделывает подлинный заплечных дел мастер. Все это необходимо было сопровождать всяческими поношениями и обвинениями в самых разных страшных преступлениях. После каждого наказания он в простой рубахе со свечой в руке должен был униженно просить прощения у Бога и людского правосудия. Наконец вся процедура заканчивалась на моей заднице, куда сластолюбец и проливал свою сперму, умирая от блаженства.

– Ну теперь-то, когда Дюкло закончила, ты мне позволишь освободиться от спермы? – спросил герцог Кюрваля.

– Нет, нет, – возразил президент. – Побереги ее пока что. Она мне понадобится во время оргий.

– О, всегда к твоим услугам. Но ты, кажется, принимаешь меня за совсем бессильного человека. Неужели ты думаешь, что та малость спермы, от которой я сейчас хочу избавиться, помешает мне поучаствовать во всех бесчинствах, что придут тебе в голову через четыре часа? Не беспокойся, я буду во всеоружии. Но мой досточтимый братец пожелал дать мне маленький пример жестокости, и я буду очень огорчен, если я не повторю его с твоей дорогой и любимой дочерью Аделаидой!

И, схватив Аделаиду, он потащил ее в свой кабинет вместе с другими женщинами своего квартета – Терезой, Коломбой и Фанни, и, наверное, потешился с нею так же, как епископ со своей племянницей: из кабинета сразу же донеслись крики несчастной жертвы и рычание наслаждающегося негодяя. Кюрваль захотел установить, кто из двух братьев лучше провел операцию: он приказал подойти к нему обеим женщинам и, внимательно исследовав их зады, объявил, что герцог повторил своего соперника, но исполнил все с большим напором.