120 дней Содома, или Школа разврата

Софи подбирает все, до последней крошки, пакостник припадает к ее ротику и в четыре глотка возвращает себе все, что только что отдал; из него выжимают сперму прямо на живот несчастной малютки, а ту по завершении операции тошнит на подставленное лицо Дюрсе. Последний проглатывает все, неистово мастурбируя при этом.

– Продолжай, Дюкло, – говорит Кюрваль, – и порадуйся, сколь действенны твои рассказы.

И воодушевленная похвалой Дюкло возобновила повествование.

– Человеку, с которым я сведалась после того, чей пример подействовал на вас столь соблазнительно, требовалось, чтобы предоставленная ему дама страдала несварением желудка. Потому-то Фурнье, никак не предупредив меня, подсунула мне в обед какое-то слабящее снадобье, приведшее к резям в моем животе и к сильнейшим позывам. Гость наш является и после нескольких предваряющих лобызаний в предмет своего поклонения видит, что колики довели меня до того, что терпеть больше я не в силах; он дает мне полную свободу, из зада моего хлещет бурный поток, я держу гостя за член, он в восторге глотает все и просит повторить. Я подаю ему вторую порцию, тут же следом за ней и третью, и наконец, на моих руках недвусмысленные свидетельства испытанного им наслаждения.

А на другой день я имела дело с субъектом, чья несколько вычурная прихоть может и среди вас найти поклонников.

Мы начали с того, что поместили его в комнате по соседству с той, где мы обычно занимались. В перегородке, разделявшей комнаты, была, как вы помните, дыра, весьма удобная для наблюдения. Гость пребывал в своей комнате в одиночестве, а с другим участником представления находилась в соседней комнате я. Этот другой был кучером фиакра, его подрядили прямо на улице, обстоятельно все объяснили, а поскольку и я была наилучшим образом подготовлена, то роли наши были исполнены превосходно. Надо было, чтобы кучер испражнялся аккурат напротив наблюдательного глазка и для распутника в соседней комнате ничего из этого зрелища не пропало бы втуне. А я подставляла под дерьмо нарочно приготовленное блюдо и всячески помогала операции: раздвигала ягодицы пошире, массировала анус, словом, не упускала ничего, что может облегчить испражнение. Как только малый наполнил блюдо, я принялась обрабатывать его член, пока он не спустил свое семя на свое дерьмо; все это происходило под зорким взглядом нашего наблюдателя. Наконец, кушанье готово, и я спешу в соседнюю комнату. «Хватайте скорее, сударь, – кричу. – Прямехонько с пылу с жару». Ему не надо повторять: он хватает блюдо, вручает мне свой член, я его взбадриваю, и пока сок его льется в мои ладони, проказник сжирает все, что ему поднесли.

– И сколько же лет было кучеру? – спрашивает Кюрваль.

– Лет тридцать или чуть больше.

– Это что! – отвечает Кюрваль.