Тибо, или потерянный крест

Она осенила себя широким крестным знамением, сложила ладони и принялась молиться на ходу, направляясь к выложенной синей мозаикой чаше фонтана, журчавшего посреди круглой площадки, затененной ветвями финиковых пальм. По краю ее располагалась круглая скамья, на которую Мария и села; от зарослей мирта и жасмина в воздухе разливалось благоухание.

— Ну, говорите, что у вас за новость! — вздохнула она, в последний раз перекрестившись.

Тибо коротко и быстро рассказал о почти торжественном выступлении Госпожи Крака на собрании баронов и о том, как настойчиво добивалась она руки Изабеллы для своего сына Онфруа, но даже договорить не успел: едва он произнес слово «брак», как Мария вскочила, пылая гневом и возмущением.

— Никогда! Отдать мою дочь этой женщине? Никогда, слышите? Ничего, кроме злобных выходок и унижений, от нее не дождешься!

— Король не более благосклонно, чем вы, смотрит на это предложение, но госпожа Стефания упряма, она так просто не отступится, разве что протосеваст попросит руки Изабеллы для кого-нибудь из представителей императорской семьи. Возможно, именно это и входит в его намерения...

— Меня и это не устраивает. Я намерена оставить дочь при себе, и королю, моему пасынку, придется считаться с моими желаниями. Кроме того, я не забываю о том, что болезнь, которой он страдает, должно быть, через несколько лет сведет его в могилу, а моя дочь после его смерти станет королевой Иерусалима.

— Я больше всех был бы этому рад, потому что это хоть как-то смягчило бы горе от потери моего дорогого господина, но... есть еще и принцесса Сибилла, которая только что вышла замуж, и она старше.

Ничего другого не оставалось, как последовать за ней. Тибо только вздохнул. Он был добрым христианином, преисполненным смиренной любовью к распятому Спасителю, но, если он молился каждый день, как и полагалось истинному рыцарю, он все же не видел пользы в том, чтобы половину своего времени проводить коленопреклоненным на земле или камнях, как делают монахи. Изабелла верно заметила, что этот дворец удивительно напоминает монастырь. Тибо сейчас куда охотнее перекусил бы, а потом прилег где-нибудь в тихом уголке, чтобы отдохнуть и восстановить силы, — этот путь, который пришлось проделать слишком медленно ради удобства девушки, утомил его больше любой стремительной скачки. Однако он покорно провел целый час в дыму ладана и свечей, его утешало присутствие Изабеллы, которая улыбалась и подмигивала ему, ерзая на своей тонкой, как лепешка, шелковой подушке.