Тибо, или потерянный крест

Она имела право выходить из дома лишь в сопровождении свекрови или Жозефы, ничуть не уступавшей ей в злобности. Онфруа же вовсе не выходил из дома, опасаясь недвусмысленных взглядов других баронов — в них слишком ясно читалось презрение. Он предпочитал, когда не ласкал свою супругу, сидеть у себя в комнате взаперти или же устраиваться во дворе, в тени пальмы: там он читал книги, позаимствованные из библиотеки стоявшего по соседству архиепископского дворца, — то есть библиотеки ученого мужа Гийома Тирского. Изабелла же все чаще молилась и бывала счастлива, когда с высоты своей террасы могла разглядеть Тибо, едущего верхом рядом с Балианом и маркизом осматривать городские укрепления. Торжественная воскресная месса оставалась единственной возможностью поздороваться с матерью — только тогда грозная вдова Рено Шатильонского ей это и позволяла. Но женщины едва успевали обняться со слезами на глазах — Стефания тут же возвращала Изабеллу на ее законное место, а та не смела упираться, поскольку все это, как правило, происходило перед самым началом службы.

Для Тибо такое положение вещей было мучительным. Он хранил в глубине души, словно бесценное сокровище, воспоминание о тех нескольких днях, которые провел рядом с Изабеллой перед тем, как явились Онфруа и его мать. Теперь он запрещал себе приближаться к возлюбленной. Онфруа был жив, и Изабелла по-прежнему была связана с ним узами брака. Да и сам он, даже если бы Изабелла была свободна, не мог надеяться ни на что, кроме любви вприглядку, поскольку, хотя он и не желал долее оставаться в подчинении у Жерара де Ридфора, он тем не менее дал обет, связавший его с Орденом тамплиеров. Освободить его от данной клятвы могли только Папа Римский или достойный этого звания магистр.

Но существовал другой человек, которого все больше раздражало заточение, в котором держали молодую женщину: с первой их встречи Конрад де Монферра влюбился в Изабеллу — бешено, яростно, эгоистично и страстно. Изабелла принадлежала к слишком знатному роду для того, чтобы он мог взять ее силой, но Монферра нетерпеливо ждал, твердо вознамерившись разрушить одно за другим препятствия, мешающие осуществлению его желания. Изабелла все равно будет принадлежать ему, даже если целый мир этому воспротивится! Но пока ему следовало отложить на более позднее время осуществление своих любовных планов. Только что произошло событие, которого следовало ожидать со дня взятия Иерусалима: армия Саладина разбила свой лагерь на конце перешейка, отрезав доступ к суше.