Тибо, или потерянный крест

Генуэзцы, пизанцы и венецианцы давно освоились в Тире, открытом для торговли с европейцами и служившем преддверием Востока, и держали там богатые владения. Это служило одной из причин — если не главной — того, что Конрада де Монферра, который был, как и они, уроженцем итальянского «сапога», так радостно встретили обитатели города и мгновенно признали его сеньором. Кроме того, Тир был мощно укреплен и неприступен как с суши, так и с моря. Для того чтобы его одолеть, потребовался бы огромный флот... и маленькое предательство.

Кроме собора, построенного на развалинах базилики из ее камней, в городе насчитывалось восемнадцать храмов, — не считая часовни замка, — в том числе церковь Святого Петра пизанцев, церковь Святого Лаврентия генуэзцев и церковь Святого Марка венецианцев. Тир, шумный и живописный город, окрасил в пурпур, который добывал из раковин определенного вида, одеяния всех властителей древности, а также придумал алфавит и породил сотни талантливых кораблестроителей и зодчих: порт его был богат, а дома выстроены прочно. Поскольку жители города отличались не только вспыльчивостью, но и великодушием, они гостеприимно приняли несчастных беженцев, а о больных позаботились в лечебнице Святого Петра.

Гераклия с его сокровищницей и духовенство, разумеется, поместили в том самом дворце архиепископа, из которого тот же самый Гераклий не так давно выгнал Гийома. Со времен Веронского собора он был знаком с его нынешним владельцем, Жоссом, которому прокаженный король некогда поручил устроить брак Сибиллы с герцогом Бургундским. Жосс был в высшей степени добродетельным священником, и, возможно, им с Гераклием нелегко было бы ужиться под одной крышей, если бы он как раз в это время не отлучился. Когда пошатнулись основы королевства, архиепископ отправился на Запад, чтобы проповедовать там крестовый поход и убеждать королей почаще смотреть в сторону Святой земли, которая оказалась в большой опасности.

Это известие заставило призадуматься патриарха, лишившегося своей патриархии. Он был реалистом и очень заботился о собственном будущем, поэтому быстро понял, что это будущее, вероятно, оказалось под угрозой. Тем более что среди беженцев находилась его любовница Пак де Ривери со своим младшим сыном, которым она, ко всему прочему, разрешилась во дворце, стоявшем рядом с храмом Гроба Господня. Продолжать встречи с Пак де Ривери в доме архиепископа Тирского под недобрым взглядом черных глаз Монферра им было бы невозможно. И потому Гераклий избрал тот единственный выход, какой у него оставался: тоже отправиться в путь, чтобы рассказать великим мира сего, и в первую очередь — Папе Римскому, о бедственном положении королевства франков.