Тибо, или потерянный крест

Несмотря на то, что в спальне жгли ароматные травы, ее наполнял запах болезни, предвещающий появление запаха смерти.

Тибо, завороженный этим неожиданным, несмотря на предупреждения Балиана, зрелищем, не сразу заметил две сидящие фигуры по обе стороны ложа, двух женщин с седыми волосами: одна — еще более прямая и высохшая, чем раньше, вторая — чуть оплывшая, но все еще крепкая. Она-то первой заметила вошедшего и, узнав его, разволновалась.

— Мессир Тибо! — прошептала она, вскочив и устремившись к нему. — Неужели это действительно вы?

Мариетта говорила тихо, но умирающая все же услышала ее и потянулась рукой в их сторону.

— Да тише вы! — рассердилась гречанка. — Зачем вы тревожите бедняжку?

— Нет, — прошептала Аньес. — Она только что произнесла имя... Он здесь... бастард?

— Да, это он, милая госпожа, — радостно всхлипывая, отозвалась Мариетта.

— Подведи его ко мне! О... сам Господь его послал! Может быть, это знак... Его милостивого прощения! Подойди, Тибо, подойди поближе...

Он приблизился к постели и только теперь разглядел большие, широко открытые голубые глаза, так же поблекшие от болезни, как у Бодуэна перед тем, как он ослеп.

— Я здесь, моя госпожа и тетушка, мне очень грустно видеть вас на этом скорбном ложе...

— Никакой скорби я не испытываю! Я умираю, дано очень рада тебя видеть. Господи, до чего же ты красив! — прошептала неисправимая Аньес. — Конечно, ты ведь мой племянник... Единственный из рода Куртене, кто способен показать, как хороша была наша порода!

— Вы и сейчас прекрасны! — почти искренне произнес Тибо, видя, как загорелся этот почти угасший взгляд и как приоткрылись в легкой улыбке сухие губы.

— Спасибо... за эту ложь. Ты станешь последним мужчиной, восхвалявшим меня.

И совсем уже глухим голосом она проговорила:

— Я очень устала, мои часы сочтены. И все же мне хотелось бы... услышать... что ты делал...

На мгновение она умолкла, стараясь отдышаться.

— Скажи... сколько тебе лет?

— Уже? А сколько... женщин?

Жозефа подавилась возмущением, а Аньес снова улыбнулась:

В мерцающих глазах появилось испуганное выражение.

— Что? Ни одной? Ты никогда не любил?

— Нет, я люблю, и любовь моя так велика, что никакая другая женщина меня не заполучит!

— Всего одна любовница?.. Маловато.

— Она мне не любовница. Она — моя жизнь и моя страсть, но она не принадлежит мне.

— Это означает, что ты никогда не... с твоим-то сложением?

На ее изумленный взгляд он ответил презрительной улыбкой.

Она протянула ему горячую руку, которую он крепко сжал; ухватившись за него, Аньес попыталась приподняться, но у нее не хватило сил, и она с печальной улыбкой снова упала на постель.

— Но потом? — спросила она.

— Любовь по-прежнему со мной!

— Чистые рыцари! Значит, они еще существуют в этой стране?

— Их куда больше, чем вы думаете.