Тибо, или потерянный крест

Рено Шатильонский и госпожа Стефания встретили его коленопреклоненными, она — со слезами благодарности, на которые он ответил обычной своей добротой и которые помогли ее супругу избежать вполне заслуженного им гнева. Затем Изабелла, которую вел за руку супруг, в свой черед, вышла навстречу брату, которого не видела несколько лет. Она тоже преклонила колени перед задрапированным белой тканью странным сооружением, откуда, словно из нового Ковчега Завета, плыл дым ладана и мирры. И оттуда же до нее долетел бесконечно ласковый и теплый голос:

— Если вы счастливы, Изабелла, мне нечего вам прощать. Вы всегда были моей любимой младшей сестрой, и мне жаль, что я не могу обнять вас. Но, хоть это и невозможно, будьте все же уверены, что ваше счастье значит для меня куда больше, чем требования политики. Я только надеялся, что счастье вы найдете с другим избранником...

Молодая женщина слушала его, опустив голову, с глазами, полными слез. Потом она подняла голову и встретилась взглядом с Тибо. Он показался ей настолько изменившимся, что она едва не вскрикнула от изумления. Молодой рыцарь в ее воспоминаниях еще хранил следы отрочества, но сейчас перед ней стоял взрослый мужчина, на долю которого выпало немало страданий. Он стал еще выше ростом; его гордое лицо, выдубленное солнцем сражений, стало мужественным, черты стали резче. Сила отчаяния, с которой он смотрел на Изабеллу, придавала ему грозную красоту, и она не могла отвести взгляда от этих серых глаз, которые помнила такими нежными, но теперь ставших суровыми, словно камень...

Сама для себя она оправдывала перемену в своих чувствах тем сходством, которое находила между Онфруа и Тибо, но если это сходство и существовало, то скорее в ее воображении. Снова взглянув на супруга, она поразилась тому, каким слащавым он теперь показался ей, когда, в свою очередь, обратился со словами благодарности к царственному шурину. Конечно, он был еще очень молод, так же молод, как Тибо в прежние времена, но она чувствовала, что, сколько бы лет ни прошло, они никогда не сделают его похожим на этого великолепного и молчаливого рыцаря, которым она пренебрегла с такой легкостью. И тогда, не в силах дольше выносить эту пытку его присутствия, пробудившего в ней столь мучительные сожаления, Изабелла разрыдалась и убежала в замок. Онфруа поспешил за ней следом, источая потоки нежных слов и утешений, неловких уже потому, что он не понимал причины ее горя, приписывая его состоянию Бодуэна; однако, подойдя к двери спальни, он нашел ее запертой.

— Оставьте меня, прошу вас! — в ответ на его мольбы со слезами отвечала жена. — Простите меня, но мне сейчас в самом деле надо побыть одной.