Тибо, или потерянный крест

— Возможно, ненависть делает госпожу Аньес ясновидящей: знаете ли вы, с какими почестями принимали и Дамаске, у султана, одного из его приближенных, синьора Пливани? Я видел это собственными глазами.

— Ах вот что! — отозвался явно раздосадованный архиепископ. — И ты заключил из этого, что он использует перемирие для улаживания собственных дел и старается снискать расположение Саладина?

— А вы что подумали бы на моем месте? Это было в тот самый день, когда магистру тамплиеров отрубили голову. Кстати, кто занял его место?

— Арно де Торрож, человек немолодой и благоразумный, с ним нам не придется опасаться припадков ярости, к каким был склонен Одон де Сент-Аман, прими Господь его душу! Даже стычки с госпитальерами, которые случались почти ежедневно, и те прекратились, что уже отрадно. Вот видишь, хорошенько поискав, я все же сумел найти одну хорошую новость, — произнес он, намереваясь удалиться в часовню, но Тибо его не отпустил.

— Прошу вас, монсеньор, погодите еще минутку! Вы ведь обещали рассказать мне, каким образом Ариана оказалась теперь у короля, да еще с благословения госпожи Аньес.

— Да здесь и рассказывать-то почти нечего. Насколько мне известно, однажды вечером, вскоре после того, как отпраздновали свадьбу, она явилась во дворец и направилась прямиком к матери короля. Я не знаю, о чем они говорили, но Аньес сама привела Ариану в покои Его Величества, и ты собственными глазами видел, как сейчас обстоят дела...

— Да-да, конечно! Но почему она покинула принцессу Изабеллу? Да еще ради того, чтобы вернуться в дом ее врага? Не понимаю, как такое могло случиться...

— Об этом, мальчик мой, надо спросить у нее самой, я об этом не имею ни малейшего представления!

Гийом Тирский вдруг заторопился, и это обстоятельство навело Тибо на мысль о том, что, возможно, священнослужитель решил прибегнуть к искусству, полезному для дипломатов, но осуждаемому моралью, — ко лжи. Ему очень хотелось расспросить Гийома Тирского обо всем поподробнее, но он знал, что если архиепископ-канцлер решил о чем-то умолчать, то и под пытками ни о чем не расскажет. Оставалось понять, почему он лжет, и Тибо решил, последовав его совету, расспросить обо всем девушку. Он нашел ее на заднем дворе: Ариана помогала Мариетте развешивать только что выстиранное белье.

Она встретила его, как всегда, приветливо, с той счастливой улыбкой, которая, похоже, не сходила теперь с ее лица, но когда он — очень осторожно! — задал вопрос о ее возвращении, Ариана отвела глаза и наклонилась к корзине с бельем.

— Все получилось очень просто, — пожав плечами, сказала девушка. — Я больше не могла жить вдали от него, потому и покинула Наблус...

— И никто вас не удерживал?

— Никто.