Тибо, или потерянный крест

Для того чтобы ребенок мог спокойно расти, ему необходим был защитник, а стало быть, — нужно найти для Сибиллы супруга, который сумел бы ей понравиться и, разумеется, был бы при этом и доблестным рыцарем... Пусть даже он не будет особенно умен, — найдется способ восполнить этот недостаток.

Найти мужа — вдова Гийома де Монферра только о том и мечтала. Отсутствие «жениха» слишком, на ее взгляд, затянулось, и она обрадовалась появлению в ее жизни младшего брата Амори: Ги де Лузиньян, несомненно, один из самых прекрасных юношей на свете, только что по приглашению старшего брата прибыл в Иерусалим. Пылкая молодая вдова страстно в него влюбилась и незамедлительно пала в его объятия. Сделав его своим любовником, она во всеуслышание объявила, что намерена выйти за него замуж и в случае, если вдруг ее маленький сын умрет, она, как вменяет ей в обязанность закон о наследовании, наденет корону на своего возлюбленного.

Амори, несколько удивленный успехом своего предприятия, — не рассчитывал, что дело зайдет так далеко, и думал, что большее, на что может рассчитывать его брат, — это стать заботливым отчимом малолетнему государю, не мог удержаться от смеха:

— Если Ги сделается королем, я в таком случае должен стать богом! — сказал он канцлеру, с которым, оценив его по достоинству, поддерживал неплохие отношения. — Но, надеюсь, с Божьей помощью ребенок выживет, и до этого дело не дойдет!

Как бы там ни было, их обвенчали, и назад пути уже не было. В тот же день Ги де Лузиньян получил графства Яффы и Аскалона, и чета новобрачных отправилась проводить знойный медовый месяц в Яффском дворце под пальмами.

Гийом Тирский не решился высказать Бодуэну свое мнение об этом браке, как раньше не осмелился попрекнуть его избранием Гераклия. Его куда больше тревожило другое: Бодуэн, опять же под воздействием Аньес, которая неделю за неделей умело вкладывала в голову своего сына нужные ей мысли, возненавидел Раймунда Триполитанского, который, по словам этой дамы, с нетерпением дожидался его смерти, чтобы тотчас устремиться в Иерусалим и завладеть короной.

— Графу Раймунду, прибывшему на свадьбу, было приказано немедленно отправиться восвояси. Взбешенный, — что вполне понятно, — он заперся в своем замке в Тивериаде и, признаюсь, меня это мучает, — со вздохом признался Гийом Тирский. — Самое печальное, что по одному этому видно, каким огромным влиянием на Его Величество теперь обладает госпожа Аньес.

Она не устает твердить, что Раймунд связался с Саладином и — будем называть вещи своими именами — что он предатель. Однако твое возвращение вселяет в меня некоторую надежду...