Отпустить или влюбить?

– Муж в клинике, а благодаря тебе мне приходится таскаться с детьми, потому что ты сам хуже ребёнка!

– Я в порядке, – отвечал на автомате.

Громкие звуки ужасно раздражали, я хотел, чтобы меня оставили в покое, поэтому засунул голову под подушку. Некоторое время надо мной никто не стоял, и я подумал, что Саб ушла, хотя этого не слышал. Вдруг подушку резко откинули, и на мою голову был вылит ковш ледяной воды.

– Ты что творишь, Саб! – подскочил. От резкого движения боль пронзила голову, и я схватился за волосы, с которых стекала вода с кусочками льда.

– Живо в душ! – рявкнула Саб. Моя милая добрая сестра в мгновение превратилась в злобную фурию. – Если ты сейчас не приведёшь себя в порядок, я отвезу тебя в клинику к Виктору, и пусть тебя лечат от алкоголизма!

– Какого алкоголизма, Саб?

– Ты только посмотри на себя, в кого ты превратился!

– Это не имеет никакого значения.

– Ах так?!

Сабина сверкала глазами, а потом каким-то образом умудрилась затолкать меня в душ и включила холодную воду. Собственно, я не особо-то и сопротивлялся. Опустился на поддон и, стуча зубами, продолжал сидеть. Сколько прошло времени – не знаю, но продрог я сильно. Сабина сама выключила воду и выпустила меня. С моей одежды стекала вода прямо на пол, но это меня не особо заботило.

– Вот вещи. У тебя десять минут, чтобы переодеться самому. Иначе я сделаю это сама, – твёрдо сказала Саб.

– Ты будешь смотреть на голого брата? – съязвил.

– Ты, наверное, забыл, что у меня растут два сына. Так что я на всё уже насмотрелась и не думаю, что ты меня чем-то удивишь, – фыркнула Саб.

Такой сестру я никогда не видел, но решил, что сверкать голым задом при ней не стоит, поэтому кое-как стянул мокрые вещи и засунул их в стиральную машину.

Выйдя из душа, меня встретил детский ор, и одуряющий запах еды. Только сейчас я понял, что ужасно голоден. Ведь кроме вина в моём желудке уже давно ничего не было.

– Саб, а можно их как-нибудь «убавить»? – спросил, имея в виду своих племянников.

– Это же дети, как ты их «убавишь»? Вспомни себя: от тебя вечно весь дом на ушах стоял.

– Не помню, – признался.

– За то я помню. Садись, ешь.

– А ты?

– Я Люка сначала покормлю. Он сам ещё плохо ест. – Сабина усадила Алекса, а младшего сына взяла на руки. – Ты ешь, ешь. Не смотри на меня так. Пока не поешь, я никуда не уйду. Алекс, детка, не нервируй маму, ешь аккуратно.

Смотрю на Саб, на то, как она подносит ложку ко рту маленького Люка и терпеливо ждёт, пока мой племяш соизволит открыть ротик.

Мой не рождённый малыш никогда не сможет есть.

Тошнота подкатывает к горлу, выскакиваю из-за стола и убегаю в туалет.

– Дима, давай я позвоню Виктору? – спрашивает Саб через дверь.

– Уйди, Саб. Не надо никому звонить.

– Дима!

– Уйди! Прошу!

Умываю лицо и прихожу на кухню.