Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно!

Ашшуру срочно нужен был холодный душ, потому что он пылал после одного прикосновения Фейки к его животу, плавился от ее взглядов, от ее желания, которое сейчас удовлетворял другой. Это тот, другой, видит ее подернутые страстной поволокой глаза. Это другой ощущает ее прикосновения к своей коже…

— Что, нелегко тебе? — послышался знакомый сочувствующий голос.

Ашшур нехотя повернул голову. Пришла поиздеваться над жалким драконом? Пусть. Как будто она не видела за свою жизнь жалких драконов. Он пополнит копилку, только и всего.

— До конца года осталось уже меньше девяти месяцев, и связь больше не будет тебя мучить.

Издевки в лице богини он не увидел. Материнский сочувствующий взгляд обволакивал теплом и участием. Так, что хотелось разреветься как маленькому и попросить утешения. Но он уже не маленький. И должен отвечать за свои поступки. Он сам выбрал этот путь. Он отвернулся и снова уставился в равнодушное небо.

— Неужели не было других способов помочь Веронике? — спросила богиня.

Наверное, были. Но в тот момент этот способ казался самым быстрым и действенным. Выпить чужое пламя, забрать излишки огненной магии, пока огневик не поджарил себя сам и все вокруг. Вероника преградила ему дорогу со слезами на глазах. Ему было не до нее, и он хотел обойти девушку.

— Кантор сделает ей завтра предложение, — сжав руки в кулаки, процедила она, не в силах сдержать слезы, которые ручьями струились по ее красивой фарфоровой коже. — Ты знаешь об этом?

— Нет. — Ашшур сглотнул, и пламя его желания стало медленно гаснуть.

Фейка идет на праздник богини-матери с Кантором. Кантор сделает ей предложение…

— Ты должен что-нибудь сделать! Ты должен им помешать! — выкрикнула Вероника.

Она вся была натянута как струна. И Ашшур почувствовал жар, тот магический жар, что предупреждает о вспышке. Да она же сейчас воспламенится! Он только сейчас разглядел, что Вероника обладает сильной магией огня. И она теряла контроль над ней.

— Вероника, успокойся, — попросил он. — Ты должна успокоиться.

Ашшур осторожно положил ей на плечи ладони, успокаивающим жестом провел по рукам.

— Не могу! Кантор мой, мой! Я люблю его! А она не любит! Она его только мучает!

За секунду до вспышки — медлить больше было нельзя — Ашшур припал ртом к губам Вероники, забрав излишки магии себе и предотвратив акцию самосожжения. Позже он вынесет предупреждение ее кураторам, и отругает, и напугает саму Веронику. Поставит вопрос о ее контроле перед деканом…

Он почувствовал сильную боль в груди. Как будто в сердце воткнули острый кинжал. Фея! Она здесь, рядом. Она все видела. И неправильно все поняла. Он чувствовал ее боль, ее обиду, ее горечь и слезы, но в этот раз не пошел за ней.