Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Но Самсона ты все-таки сделала, железная девка, молодец!

– Если бы не Ветка – он бы меня так сделал, что не собрали бы потом.

– Обошлось ведь. Когда выписывают?

Назавтра больничный двор был оцеплен и заставлен тачками бригады. Кого только не было! Но ее это не волновало, главное, Малыш был рядом. Он, кстати, не поленился прокатиться по магазинам и привез жене потрясающе красивый кожаный костюм черного цвета – брюки и пиджак в обтяжку. Коваль удивилась:

– Ты же против черного выступал все время!

– Детка, но это же стопроцентно твоя вещь, ты посмотри – как для тебя сшита! Как я мог удержаться, скажи?

Да, уж тут возразить было нечего – костюм сел на нее как влитой и в сочетании с черным париком и красной помадой смотрелся просто возмутительно хорошо.

Уже дома, в душе, Коваль оценила некоторое преимущество в отсутствии волос – мытье головы перестало отнимать кучу времени, как раньше. Закутанная в халат, она вышла к сидящему перед телевизором мужу:

– Что в мире творится?

– А черт его знает! Я «Крестного отца» смотрю, силюсь понять, за что ты его так любишь.

– Брандо на тебя похож, – ответила она, садясь к нему на колени.

– Да брось, я ведь лучше! – улыбнулся Малыш, обняв ее за талию.

– А ты – стерва! – не остался в долгу муж.

– А давай я тебе что-то покажу, – начала Марина, забираясь под его халат руками.

– О, нет, дорогая, даже не думай – доктор запретил физические нагрузки! – запротестовал он, и Коваль фыркнула:

– Не льсти себе – нагрузки! Я ж не штангу таскать собираюсь!

Шансов у Малыша не осталось…

– Ну, довольна? Получила все, что хотела? – укладывая ее в постель, уставшую и измученную, спросил Егор.

– Ты ж меня знаешь – я всегда получаю то, чего хочу, – еле шевеля языком, отозвалась Коваль.

– Еще одна просьба – как только почувствуешь, что голова заболела, не молчи – говори. Доктор сказал, что головные боли могут быть очень сильные, и терпеть их нельзя, иначе сосуды не справятся, – начал Егор, но Марина жестко перебила:

– И что – всю жизнь прислушиваться, болит или нет? Так насмерть тогда лучше было бы…

– Я точно убью тебя! – пообещал он. – Ты не одна, есть еще я, поэтому ради меня пообещай!

– О господи! – закатила глаза жена. – Но только ради тебя!

Ночью сквозь сон она слышала, как он шепчет, осторожно касаясь губами бритого затылка:

– Вот ты и дома, девочка моя, со мной. Любимая моя, родная, что ж не можешь ты жить спокойно, не подставляя свою головку под пули? Неужели не кончится этот каждодневный страх потерять тебя, в котором я живу постоянно? Как я боюсь за тебя, счастье мое, стерва ты моя…

– Егор, – сонно пообещала Коваль.