Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Так я не пойму, к чему весь цирк? К деньгам, которые ты мне опять должен?

– При чем тут деньги? – возмутился он. – Я не шучу – в тот день, когда я впервые вас увидел, я понял, что всю жизнь искал такую женщину. Я готов все положить к вашим ногам за одно только слово…

Опять заржали пацаны, откровенно издеваясь над бедным мужиком – где это видано, чтобы какой-то коммерс разевал варежку на Наковальню!

– Ты серьезно болен, придурок! Лечиться надо, а то не по себе сук рубишь! – проговорил сквозь смех Розан.

– Помолчи! – приказала Марина, и Розан заткнулся. – Так, значит, вот она какая, любовь-то! А я-то думаю, чего это ты мне деньги не отдаешь, а ты просто повод для встречи искал?

– А как еще я мог бы увидеть вас? – резонно поинтересовался коммерс.

– Логично, – согласно кивнула она. – И как тебя зовут?

– Игорь, но друзья называют Гариком.

– Понятно. Так вот, Гарик, к вопросу о деньгах мы возвращаться больше не станем, да? У меня совершенно нет настроения устраивать кровавые сцены, поэтому ты сейчас тихо-мирно садишься в машину и едешь домой, достаешь там… ну, что я тебе объясняю, и сам ведь все помнишь! – сказала Коваль, потягиваясь. – А про любовь… я не думаю, что похожа на женщину, которую способен заинтересовать такой козел, как ты.

Хохол фыркнул в кулак у нее за спиной, а бедный Гарик едва не плакал от этих слов. А что он хотел услышать от нее? Что и она без ума от его персоны? До чего же мужики странный народ, можно подумать, что любая женщина должна быть в восторге оттого, что ей сказали ласковое слово! Осчастливил!

– Вы не правы! – горячо заговорил Гарик и хотел было взять ее за руку, но получил удар в спину и едва не упал – Хохол совершенно не выносил, когда кто-то касался Коваль.

– Руки не распускай! – грозно рыкнул телохранитель.

– Подумайте о том, что я сказал, – настаивал ресторатор и достал ее наконец – она заорала так, что он откачнулся:

– Заткнись и вали отсюда, пока я не передумала!

Розан мигом подхватил его под руку и поволок к машине, а Марина никак не могла успокоиться, все вбирала судорожно воздух, раздувая ноздри, и Хохол, заметив ее состояние, присел на корточки и взял за руки:

– Успокойся, не надо.

– Господи, как мне хреново, – пробормотала Коваль, пытаясь удержаться от слез. – Это так тяжело, я тебе скажу, быть инвалидом…

– Прекрати! – взмолился он. – Не говори этого, ты лучшая, ты ведь и сама это знаешь!

– Хохол, давай смотреть правде в глаза, – устало попросила она. – Что ты видишь, когда на меня смотришь? Только честно – бить не буду, – криво усмехнувшись, Марина выбросила сигарету.

– Я могу сказать, но тебе не понравится.

– Я вижу женщину, за которую, не задумываясь, сдохну. Если ты только скажешь – я замочу любого, не остановлюсь ни перед чем и ни перед кем.