Нежная стерва, или Исход великой любви

Вечером приехала Ветка, привезла огромную охапку желтых хризантем, любимых цветов Коваль. Марина зарылась в них лицом и успокаивалась от запаха – почему-то пахло семечками, и именно это ей нравилось. Хохол развалился в кресле, читая журнал, а Ветка, присев на край кровати, шепотом пересказывала подруге подробности кровавой драмы с Мамедом.

– Ты-то как узнала? – удивилась Марина, понимая, что уже двое суток эта новость обсасывается по всем телевизионным каналам. Равно как и ее ранение.

– Мне Розан сказал, приезжал вчера. Ты знаешь, что это Егор приказал объехать все мамедовские точки?

И Коваль вдруг поймала себя на мысли, что ей впервые все равно, как и что сделал Малыш, и тяжело вздохнула. Ветка заметила это ее состояние, сунула сигарету и пепельницу, сама тоже закурила:

– Ну, чего ты? Ведь все хорошо, ты жива, подлечишься…

– Вета, хоть ты не доставай меня этой байдой, а? – взмолилась Марина, поглубже затягиваясь дымом, чтобы не заплакать. – Я не подлечусь уже, теперь все.

– Ерунды не говори! – рассердилась Ветка. – Сейчас лечат все, а уж этих реабилитационных центров – пруд пруди! Не хочешь здесь, можно за бугор свалить, я с тобой поеду.

– Я никуда не собираюсь! – отрезала Коваль, снова свирепея. – Зачем впустую тратить деньги и время?

– Дура! – заорала подруга, вскакивая на ноги. – Мне из куска мяса лицо сделали, а у тебя все на месте, только чуть поработать – и ты в порядке! Вот же дура, а? Хохол, скажи ей!

– Говорил – она не слушает, – отозвался тот.

– Значит, я Егору скажу!

– Я тебе скажу! – заорала Марина в ответ. – Оставьте меня все в покое, заколебали на фиг участием своим!

– Не ори, не на сходке! – спокойно сказала Ветка, беря ее руку в свои.

Но Марину вдруг пронзила такая боль, разрывающая оперированную спину, что в глазах потемнело. Коваль зажмурилась, закусила губу, стараясь не дать себе закричать и попросить уколов. «Нет, терпеть, терпеть! Елки-палки, вот это ощущение! Весь позвоночник ноет, каждая косточка, черт, как же мне больно… хрен вам, не поддамся…»

Ветка и Хохол наблюдали за ее перекошенным лицом, не понимая, что же происходит.

– Коваль, ты чего? – спросила Ветка, чуть сжав Маринины пальцы, и та прошипела:

– Выйдите отсюда, ну!

Они подчинились, а Марина сунула в рот запястье и закусила его со всей силы, так и лежала, вцепившись в руку зубами, чтобы не орать от разрывавшей все тело боли. И надо же было именно сейчас явиться Малышеву! Едва взглянув, он заблажил в открытую дверь:

– Хохол! Сестру сюда, живо!

Коваль открыла глаза и, выпустив руку изо рта, попросила:

– Будь так добр, заткнись и не зови никого. Мне никто ничего не сделает, я велела отменить наркотики, а простое обезболивающее не снимет.