Нежная стерва, или Исход великой любви

– Могу представить! Но теперь вы втравили меня в очередные разборки, а я совсем не в форме!

– Прекрати истерику! – велел Хохол. – Мы не сами, это Малыш велел…

– Да кто, на хрен, такой, этот Малыш?! – завизжала Коваль, трясясь от охватившей ее злости. – Какое право он имеет лезть в мои дела?!

– Да ладно! И что – это дает ему право голоса?

– Для тебя, может, его слово и не закон, но мы с Розаном… – оправдывался Хохол, довольный, однако, тем, что Марина отвлеклась от мыслей о смерти. Пусть кричит, пусть ругается, пусть даже руки в ход пустит, лишь бы только не говорила больше о самоубийстве, не выглядела такой жалкой, слабой и растерянной.

– Вы с Розаном – беспонтовые козлы! – отсекла она.

– Да, – кивнул он согласно. – Мы – козлы беспонтовые. Такие уж родились, чертовы уроды.

– Не хами мне! Свободен! И забудь все, что я тебе тут наговорила.

– А хрен-то! – нагло заявил он, усаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу. – Теперь я с тебя глаз не спущу.

Нашла же она, кого о помощи попросить! Этот монстр теперь точно жить здесь будет, но слово свое сдержит.

– Если только Малышу вякнешь, пожалеешь, что родился! – пообещала Марина, закрывая глаза.

Послеобеденный сон принес небольшое облегчение, захотелось поесть и покурить. Хохол сам за сигаретами не пошел, отправил кого-то из пацанов, сидящих за дверью.

– И что же – так и будешь теперь отсвечивать? – поинтересовалась Коваль мрачно.

– Так и буду, – подтвердил он.

– Чтоб ты знал, я больная лежачая, у меня все лежа – и душ, и все остальное.

– Можно подумать, я чего-то не видел! – фыркнул Хохол. – Если что – отвернусь, не обломаюсь.

– Да-а-а! Лоханулась я с тобой! – протянула она, глядя на телохранителя и стараясь уязвить его посильнее, так, чтобы разозлился и ушел, оставил ее одну. – Надо было кого посговорчивее поискать.

– Отстаньте от меня, Марина Викторовна! – официально заявил Хохол.

– А мне скучно! – не унималась хозяйка, привыкшая добиваться желаемого.

– Мне спеть или сплясать?

– Нет, стриптиз хочу! – совершенно серьезно ответила она. – Когда теперь такое счастье привалит – голого мужика увидеть…

– Не надо, – попросил он, пересаживаясь из кресла к ней на постель. – Не грузись по ерунде. Кто сможет отказаться от тебя? – И вдруг тихо добавил: – Если только позовешь, на руках носить буду, а уж любить… сама все знаешь… – Он коснулся губами ее губ, совсем ненадолго, буквально на секунду, а потом встал и вышел, плотно закрыв дверь.

Марина прекрасно понимала, что сказал он так не из жалости, он действительно готов был делать это и делал бы, если бы она позволила. Хохол не мог или не хотел понять одну простую вещь: Марина не могла стать обузой и ему тоже, она слишком привыкла быть свободной и независимой.