Нежная стерва, или Исход великой любви

В конце концов, он, как ни крути, тоже мой «подкрышный» коммерс, а я их не жалую! – развеселилась Коваль окончательно, и вслед за ней залилась смехом и Ветка.

В полутемном зале «Латины» сидело несколько человек, пили кофе, разговаривали – обычный день, люди заскочили перекусить и чуть-чуть расслабиться посреди рабочего дня. На сцене Карлос разучивал какие-то шаги с новой парой танцоров, но, когда вошла Коваль, сразу спрыгнул в зал и направился к ней.

– Обалдеть – это кто же к нам приехал? Неужели моя любимая партнерша?

– Руки! – рявкнул из-за Марининой спины Хохол, видя, что танцор обнял хозяйку за талию.

– Расслабься, – небрежно кинула Марина. – Это мой учитель танцев. Хочешь, я покажу тебе нечто такое, чего ты от меня не ожидаешь?

– Все, на что ты способна, я хорошо знаю, – пробурчал телохранитель, но покорно сел за стол вместе с Веткой.

Коваль же, не став даже переодеваться, вскочила на сцену и поманила пальцем Карлоса:

– Не заставляй женщину ждать себя, дорогой, это может плохо кончи… – договорить она не успела – раздавшийся выстрел прервал речь на полуслове, а острая боль в спине заглушила все мысли и эмоции. Она упала на сцену, заливая паркет кровью, к ней из-за стола бежала Ветка, в углу Хохол опускал свой кулачище на чью-то голову, из-за двери показалась остальная охрана. Карлос озирался растерянно, не понимая, что произошло. Хохол швырнул под ноги подбежавшим к нему Лехе и Данилу окровавленного парня и бросился к лежащей навзничь Марине:

– Коваль, как ты? – он приподнял ее голову, но Коваль застонала от боли, и тогда Хохол заорал: – «Скорую» вызовите!

Он снял с пояса ее джинсов телефон и стал набирать номер, но Марина, догадавшись, кому он звонит, процедила:

– Не смей звонить Егору! Со мной все нормально.

– Да ни хрена не нормально все с тобой! – рявкнул он, но трубку отложил. – Если не доперло еще, то в тебя только что шмальнули из «стечкина» с глушаком!

– Я это почувствовала, как никто, – усмехнулась Коваль сквозь слезы – боль была адская, но страшнее этого было то, что она совершенно не чувствовала собственных ног… Ничего себе – потанцевала!

Ветка склонилась над подругой, убирая растрепавшиеся волосы, и плакала, роняя слезы прямо на Маринино лицо.

– Перестань, истеричка! – приказала та. – Я еще не умираю.

Приехала бригада врачей, долго разглядывали Марину, и она не выдержала, заорала, сорвавшись:

– Что?! Первый раз видите огнестрельное ранение?! Сделайте что-нибудь, я сейчас от боли рехнусь!

Марину переложили на носилки, унесли в машину и только там сделали укол анальгина – равносильно тому, что доктор просто подул бы на рану.