Нежная стерва, или Исход великой любви

Разговор не клеился, все были напряжены, много курили, пили тоже немало, пожалуй, только Марина не особо переживала, спокойно потягивая текилу. Наконец не выдержал Мамед:

– Уважаемые, долго мяться будем? Нужно решать…

– Что решать? – произнес поднявшийся вдруг во весь рост Бурый. – И так все ясно – Наковальня вторая, ей все и забирать.

Марина опешила слегка, не ожидая поддержки с его стороны, но промолчала, пусть сначала все выскажутся, а там будет видно.

Макар глянул на нее и скривился:

– Братва, да она ж беспредельщица, ни один из нас не может в этом равняться с этой девкой. У нее руки в крови по лифчик! И она баба, как ни крути, – не по понятиям это.

– За базаром следи! – ощерился Хохол, но Марина отрицательно качнула головой, велев замолчать.

– Выйди вон! – вызверился Бурый, услышав его голос, и, когда Хохол ретировался, сказал: – А он прав, ты, пацанчик, потише бы выражался, а то и сам отведаешь. Говори – ты согласен или нет?

– Согласен, – буркнул Макар, – но пусть пообещает, что территорию делить по новой не станем.

– Не вопрос, – сказала Коваль, поняв, что наступило время и ей высказаться. – Я понимаю, уважаемые, как непросто вам всем согласиться и лечь под меня, и я ценю то, что вы пытаетесь поломать себя. Если вдруг я почувствую, что не могу вести дела, как это положено, то обещаю, что на мое место встанет один из вас, и я не буду препятствовать.

– Коваль, мы ж тебя не первый день знаем, – отозвался Ворон, – ты девка правильная, хоть и баба, – тут все дружно заржали – не был никогда Ворон оратором, что и немудрено с его пятью классами и семью коридорами. – Ну, может, чего не так сказал, извини, но только я с тобой, имей в виду.

– Спасибо. Мамед, а ты что скажешь?

Глаза Мамеда сверкнули как-то странно, он опустил их и пробормотал что-то на своем языке.

– Разучился по-русски? – насмешливо поинтересовался Бурый.

– Нет. Но я мужчина, мне вера не позволяет подчиняться женщине.

– Не проблема, – откликнулась Марина, предвидевшая такое развитие ситуации. – Ты вправе не признать меня, не платить денег в общак, но тогда я вправе выкинуть тебя из города. И я сделаю это, ты знаешь – мое слово не пустое, за ним всегда следует дело, причем конкретное. Выбирай.

– Ты еще никто, женщина, а уже угрожаешь мне? – тихо и злобно спросил Мамед, сверля ее своими чернущими глазами.

– Я не угрожаю, Мамед, а просто обрисовываю перспективу, вот и все, а ты волен выбрать, как вести себя. Я ни в коей мере не хочу обидеть тебя или ущемить твои интересы, но и наши общие дела волнуют меня.

– Я не пойду против всех, ты это не можешь не понимать. Но запомни – никогда не пытайся встать у меня на дороге, женщина! – процедил он сквозь сжатые зубы. – Вы, русские, творите такое, за что у нас жестоко карают.