Нежная стерва, или Исход великой любви

 – А, безусловно, правильно было бы, если бы эти деньги он тебе принес, да, Азамат? Ну, ты даешь! И потом, его ресторан находится на моей территории, и если я не ошибаюсь, то только я имею право снимать с него бабки, так ведь, Строгач? У нас не демократия – хочу, плачу сегодня Коваль, а завтра захочу, рвану к Азамату, согласитесь, что при таком раскладе мы вообще денег не увидим! Так что все останется так, как было – ты, урод кухонный, будешь сидеть на попе смирно и не рыпнешься больше, иначе я тебя просто грохну, смирюсь как-нибудь с потерей денег ради принципа и для науки остальным! – пообещала она, взглянув на коммерса так, что тот съежился в кресле. – Я не слышу – ты понял?

– Так, – хлопнул по столу Серега, – с этим все ясно – Азамат, она права, это ее коммерс, смирись. Ты свободен, – кивнул он в сторону перепуганного мужика, – Хохол, выведи его за ворота!

Коваль насмешливо помахала ему рукой, про себя отметив, что надо все-таки послать молодых и устроить в ресторане небольшой погром в назидание, так сказать.

Хохол, войдя, положил свою ручищу на плечо коммерса и, улучив момент, украдкой изобразил в Маринину сторону поцелуй. «Офигел совсем, так и спалиться недолго…»

– Едем дальше, – потянулся в кресле Строгач. – Печатник, ты что-то имел к Наковальне.

– Имел! Я и ее бы отымел, сучку! – заорал пьяный, по традиции, Печатник.

– А по морде? – поинтересовалась она, закурив сигарету и закинув ногу на ногу.

– Могу и по морде, как ты мне! Деньги верни мне!

– Блин, ну, гнилой народ мужики! За пятнашку «зеленых» ведутся! – вздохнула Марина, которой дело было не в этих деньгах, а в принципе – не отдавать ничего своего. – Строгач, ты меня удивляешь, ей-богу! Что за базар по поводу пяти копеек?

– Он просто не так выразился, дорогая, – ты должна ему за оскорбление, за то, как сама его ударила, и за то, что твой Малыш врезал ему прилюдно.

– О, вспомнила бабка, как девкой была! – закатила Коваль глаза. – Это было два года назад! И потом, не надо было руки распускать, и проблем бы было гораздо меньше. Даже обсуждать не стану.

– Станешь! – отрезал Строгач. – Выйди отсюда, – велел он Печатнику, – езжай домой, завтра позвонишь.

Пошатываясь, Печатник убрал бренное тело из кабинета, а Марину охватило дурное предчувствие, что-то было не так.

– Ну, что, дорогая? – начал Строгач каким-то странным тоном. – Пришло время посчитаться с тобой за все: за твои фокусы, за то, как твой муженек набил мне морду, за то, чем вы с твоей подружкой занимались в Египте…

«О, блин, это еще что за хрень? Как он про это-то узнал?! Неужели Хохол? Да не должен, ведь первый и пострадал бы…» – лихорадочно соображала Коваль, понимая, что сейчас должно случиться что-то из ряда вон.