Нежная стерва, или Исход великой любви

 – Прости меня за все, что я причинила тебе вольно или невольно, прости за твои поседевшие волосы, за твои раны, за бессонные ночи у моей больничной койки, за все, что сделал ты из-за меня, для меня, ради меня…

Она рыдала уже, заливая слезами его лицо, и вдруг остро ощутила, что значит для нее этот человек, как много неприятностей и горя он увидел, женившись на ней. Намного больше, чем доброго и светлого…

«Какая я, к черту, жена, если разобраться! – подумала Марина сквозь слезы. – Никакая: ни детей, ни семейного уюта, ни завтраков по утрам, только мешок проблем и постоянный страх, что в любой момент меня могут похитить, изуродовать, убить. Как же он прожил со мной эти годы, даже подумать страшно…»

Егор молчал, обхватив ее и прижав голову к своему плечу. Марина никак не могла успокоиться, осознав, что она – чудовище, каких мало. Штучная работа. Даже любимому человеку она не может предложить ничего, кроме своего тела и безумного секса.

– Не плачь, малышка, хватит расстраиваться. Зачем ты так, ведь хорошо все. Погоди, воду погорячее сделаю, – Егор, не отпуская жену, дотянулся до крана. – Вот так. Прошу тебя, не плачь, я не могу видеть твоих слез.

– Егор, тебе невыносимо со мной, я не жена, а фуфло какое-то, как Розан говорит. Ты не видишь тепла, заботы, одну суету и косяки, я принесла тебе только неприятности, думать не могу про это без содрогания. Я ужасна, Егор…

Поцелуй перекрыл фонтан самобичевания, губы мужа завладели ее губами, солеными от слез, и не выпускали.

– Я больше не желаю слушать этот пьяный бред, – произнес Малыш, оторвавшись от Марины.. – Я запрещаю тебе возвращаться к этой теме. А твой Розан – идиот, не слушай его тюремную феню. И не мучай себя мыслями о моем несчастье, потому что это неправда. Ни одного дня за прожитые до тебя тридцать восемь лет я не был так счастлив, как сейчас. Ты подарила мне такую любовь, что и не надо ничего больше в жизни, родная моя.

Коваль пригрелась на его груди, как кошка, и он гладил ее, успокаивал, уговаривал, умывал зареванное лицо, поцеловал в уже припухшие глаза:

– Ну вот, всю красоту свою испортила, дурочка моя. Не смей уродовать слезами мое любимое лицо, поняла?

Вдруг она увидела, как дергается щека Егора в нервном тике, как напрягся он весь, как сжались в нитку губы… Она прекрасно знала, о чем он думает сейчас, поглаживая пальцами шрамы на ее груди и животе.

– Не надо, Егор, – попросила Коваль, положив голову ему на плечо. – Это кончилось, я пережила то, что, видимо, должна была пережить. И бог подарил мне тебя за терпение.

– Почему я так поздно встретил тебя? – севшим, чужим совсем голосом спросил Егор, положив руку на ее лоб.