Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Чувственность то подскакивала на максимум, отнимая весь воздух из легких и заставляя колени предательски вздрагивать, возвращая меня в пучину оргазма, то опускалась, разрешая сделать вдох.

Лиаму не нужно было ничего делать. Моя чувственность, раскачанная им до предела, вновь и вновь расстилала меня по простыням, выкачивая все силы и оставляя только бешеное желание продолжать. Не останавливаться. Пока меня не убьет.

Когда я задрожала в последний раз, Лиам крепко сжал зубы и захрипел, отпуская мои бедра и позволяя упасть. Ягодицы обожгло вязкой жидкостью, а запястье обожгло новой меткой золотистого обруча с орнаментом, похожим на летящую высоко в небе птицу.

Сердце стучало как сумасшедшее. В ушах гудело от бешеного хода крови, которая заполненная колючими пузырьками близости, взрывалась клубящимися вспышками.

Широкие ладони Лиама опустились на спину и бережно прошлись вдоль всех позвонков до самой поясницы. Они мяли, согревали, возвращали к жизни плавно и без резких скачков.

— Теперь ты обязана позволить себя искупать, — устало хмыкнув, Лиам осторожно стер свое семя одним из покрывал.

— Я… сил нет… — выдохнула, окончательно растекаясь по кровати и уже готовая отключиться от бессилия.

Просто невероятно, что такого, как Лиам, признали негодным быть мужем! С его способностями кимтарки должны волосы друг другу выдергивать за одну только ночь с ним!

— Поэтому и негодный, — прочитав мои мысли, ответил Кристиан, заставив Лиама переспросить:

— Она не может понять, почему тебя не сделали мужем раньше.

— Из-за этого и не сделали, госпожа моя. Женщины боятся таких, как я, они трусят выпускать свои чувства наружу, да еще и чужими руками, — сказал кимтарец и вновь погладил меня по спине, только теперь снизу вверх, и задержал ладонь на моей шее, мягко ее сжимая.

— Только ты, храбрая моя девочка, — шептал он. — Только ты рискнула проявить смелость.

— И теперь я совершенно без сил, — едва шевеля губами, промямлила я, заставляя мужей тихо рассмеяться.

— Давай все же искупаем тебя.

Голос Раэля вернул меня к жизни, заставляя с хлопком открыть глаза и уставиться на великана, который уже стоял рядом с кроватью с совершенно каменным лицом.

Он был напряжен с головы до ног, но держался на месте, словно статуя прилипнув к полу. Его брюки бугрились внушительным возбуждением, которое мне уже посчастливилось увидеть однажды, но, словно не замечая этого, он смотрел мне прямо в глаза, затаив дыхание, и ждал ответа.

— Она согласна, — за меня ответил Эвердин, разрешая великану осторожно собрать мою тушку с кровати и, прижимая к широкой груди, отнести в ванную.