Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Вернувшись и поставив ее на столик передо мной, она взмахом руки указала на нее и торопливо заговорила:

— Здесь то, что спасет его. Шкатулка откроется, как только я услышу, что ты согласна на мое предложение и вместе со своей семьей переезжаешь в мой дом. Вы принимаете мое имя и становитесь моими соратниками.

Словно в бреду я потянулась к Раэлю, кончиками пальцев заставляя его поднять лицо, чтобы едва не потерять сознание.

На смуглой коже сеткой выступили темно-синие вены. И без того темные глаза заливало чернотой. Из носа слишком быстро и торопливо потекла тонкая струйка крови, будто его ударили в переносицу. Оставляя багряную полосу, она скатывалась по губам, срываясь каплями с волевого подбородка.

Раэль молчал, только смотрел на меня, явно задыхаясь и слабо улыбаясь чему-то, в его положении совершенно безумному. Перед глазами запрыгали мутные мушки, в ушах зазвенело, а время словно замедлилось, все равно бессердечно быстро утекая сквозь пальцы.

— Спаси его и остальных своим согласием, — напомнила о себе Адана, вызвал крутую волну моей неожиданно захлестывающей злости.

— Ты ставишь мне условия ценой его жизни?!

— Все в твоих руках. И его спасение — лишь малая часть из тех, кто в нем нуждается.

Лицо Аданы не выражало никаких эмоций, но глаза то и дело возвращались к лицу уже откровенно хрипящего Раэля, который держал голову ровно на чистом упрямстве. Она словно и вправду переживала, и сейчас нервно дергала пальцами, пытаясь спрятать это от меня в складках длинной воздушной юбки.

Щелкнул замочек, шкатулочка приоткрылась, позволяя схватить маленький пузырек с прозрачной жидкостью, пробку с которого я сорвала зубами, дрожащими пальцами вливая противоядие в захлебывающийся рот.

Спустя десять бесконечно долгих секунд Раэль закрыл свои глаза и обмяк, падая лицом на мои колени, что позволило, рыдая, перебирать его остриженные волосы, умоляя Наиши не позволить ему умереть.

Адана устало расправила плечи и откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Женщина несколько побледнела, но я, мягко говоря, не обращала на это внимания, не видя ничего вокруг из-за влажной мутной пленки слез перед глазами.

— Он поспит и придет в себя. Я знаю о его регенерации — завтра от отравления не останется и следа, — почти шепотом выдохнула она. — Ты можешь ненавидеть меня, Ия, но если цена вопроса — твои расшатанные нервы, я заплачу. Никто не заслуживает такого обращения, и ты, как никто другой, должна это понимать.

— Сообщите моим мужьям, чтобы перевезли мои вещи, — глухо, едва шевеля губами, произнесла я, продолжая гладить чужие пряди.

— Обязательно. Добро пожаловать домой, дочка.

Все происходящее воспринималось как в тумане.