Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки

— Гидеон, пойми! — устало повторила я. — Что за проклятие? О чем ты говоришь?

— Мы до сих пор связаны… общей аурой, — нехотя процедил феникс. — Надеюсь, ты не станешь лгать, что не понимаешь смысла сего досадного недоразумения?

— В чем смысл сего досадного недоразумения? — эхом откликнулась я.

Феникс фыркнул и повернулся спиной, опершись руками о парапет. Огонь на его волосах постепенно тух – и вот остались лишь искры. Голос бывшего мужа прозвучал глухо:

— Связь должна была прерваться с последним словом моего Отказа. Полностью. Но ты продала свои украшения, а дэн Гогзли Смит, ювелир, обнаружил отпечаток моей ауры на сапфировом гарнитуре. Такого просто не может быть! Мы больше не муж и жена!

— Вот и хорошо, вот и славно. Тебя так волнует какая-то там общая аура?

— Разумеется! Я не хочу прослыть двоеженцем, когда снова женюсь!

— И невеста уже имеется?

— Тебя это не касается!

— Как это не касается? А благословение дать? Передаю, так сказать, почетный приз…

Я прикусила язык, когда Гидеон медленно повернулся и посмотрел на меня… очень выразительно. Я только что познакомилась с его гневом. И, думаю, меня он коснулся лишь краешком. Все-таки великолепное самообладание у мужика. Честно говоря, будь я на месте Фалькона, давно бы свернула Эвери шею. Или себе. Зачем я-то постоянно его провоцирую?

— Ладно, обойдемся без благословения. Дальше, — бодро продолжила я. — С чего ты решил, что я умею проклинать… и вообще? Меня с детства убеждали, что я бездарность.

Накапав скляночку очередного тонизирующего «сока» в вино, Эвери частенько устраивала сеансы жалости к себе любимой. В качестве психотерапевта иногда выступала Дерси. К сожалению, скромная горничная не отличалась страстью к сплетням и старалась пропускать заунывные причитания хозяйки мимо ушей. А то бы я сейчас знала больше. Отец-тиран. Муж-тиран и сухарь с каменным сердцем в придачу. Прислуга глупа. Жизнь скучна. Бедная Эвери.

— Кто убеждал? Твой отец? — скептически поднял брови Фалькон. — Меня он тоже пытался в этом убедить. Чтобы подороже продать тебя Скеллу.

Ого! У них там чуть ли не аукцион состоялся!

— Но мое приданое… — бросила наживку я.

Пусть милый Гидди сам расскажет. В брачном договоре было оговорено, что наследство Эвери – какие-то шахты на хребте Роу, кажется, не особо прибыльные – полностью переходит в собственность мужа, и при разводе я могу рассчитывать лишь на содержание. Больше я ничего не знала. Скорее бы приехала мама Эвери.

Но Гидеон тряхнул белыми волосами:

— Не стоит о нем… признаю, вспылил. Я знал, на что шел, прося твоей руки. Я достаточно богат, чтобы требовать что-то у разорившегося рода. Что касается магии, повторюсь: ты мне лгала.