Мужчина-сказка, или Сейф для любовных улик

Она покинула палату, вышла из больницы и остановилась перевести дух. И тут к ней подбежал Вацлав с горящими, словно фонари, глазами и всклокоченными волосами.

– Вот ты где! Хорошо, что нашел. А то Влад бы мне голову снес. Я же обещал присмотреть за тобой.

– А я как раз и растерялась. Вышла и не знаю, что делать. Денег-то нет…

– Я отвезу тебя к Владу, у меня есть ключи от его дома, – пошарил по себе Вацлав то ли в поиске карманов, то ли ища ключи.

Он сам сел за руль небольшой, серебристого цвета машины и завел мотор.

– Ты родилась в рубашке, Фрося, – покосился на нее Вацлав.

– Я знаю. То есть поняла сейчас. Надеюсь, сволочи, мучившие людей, получат по заслугам. И якобы невинный старичок тоже!

– Уже получил… – туманно откликнулся Вацлав, выезжая на дорогу.

– Что ты имеешь в виду? Совсем недавно уверял, что его могут и не осудить. А эта мразь точно организатор всего! – возмущенно проговорила Ефросинья.

– Твоя Люсьен – не промах, – усмехнулся Вацлав.

– Люся – смелая женщина, – согласилась Ефросинья. – Если бы не она…

– Она умница. Сама в крови, старик в крови…

– У твоей Люси и ВИЧ-инфекция, и гепатит. Анализы в больнице подтвердили. Так что деду все равно спокойно не дожить, – пояснил Вацлав.

Фрося смотрела на него, открыв рот.

– Да. Но – никому ни слова. Иначе ей точно не избежать ответственности за намеренное заражение другого человека. А так вроде женщина без жилья, вела непутевый образ жизни, медицинского обследования не проходила, ничего не знала, и вот случилось…

– Я ее не выдам. Это может понять только тот, кто побывал в моей шкуре, – отвернулась к окну Ефросинья.

– Я тебя понимаю. Но на всякий случай предупреждаю. Слушай, а у Влада бар с коньяком случайно не запирается на ключ? – спросил Вацлав и тут же осекся под взглядом спутницы.

Впервые за долгое время Фрося смогла спокойно и совершенно расслабленно выспаться, несмотря на пережитый ужас. А может, ужас и подорвал ее нервную систему, подтолкнул организм на такой глубокий и серьезный отдых.

Еще с вечера она поплавала в бассейне под нравоучительные замечания Вацлава, нацепившего домашний халат и чувствующего себя во владениях Владислава как дома. Полицейский сидел, развалившись в шезлонге, с бокалом красного вина, бутылку которого нашел не в баре, а в шкафу на кухне, и с гроздью винограда без косточек в другой руке. Бар с коньяком оказался-таки запертым, а у Вацлава глаза горели уже просто огнем, а руки тряслись со страшной силой (в России такое состояние называется «трубы горят»), вот он и отыскал хоть какое-то спиртное. Наверное, по обострившемуся нюху.

После бассейна Ефросинья вернулась в свою комнату, которую Влад давно ей предоставил, и спокойно заснула.