Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Боги, я ведь даже не подумала о том, как им самим может быть тоскливо вдали от родины! Теперь ещё вспомнила, с какой нежностью огладил Чёрный Вепрь косицу с тремя белыми бусинами – ту самую, что на память о доме. А я всё о своих глупостях переживала: что обо мне подумают дэвры, если я вдруг соглашусь поехать…

На деревьях, конечно, дэвры не жили, хотя почти весь остров занимали влажные тропические леса. Даже повсеместно растущая зелень на южном побережье Вельтарингии ни в какое сравнение не шла с этим буйством природы! Высоченные пальмы с увесистыми плодами, резные папоротники в человеческий рост, переплетённые лианы. И цветы… Да садовники в королевской оранжерее удавились бы от такого разнообразия орхидей и гибискусов!

Сойдя на берег, я не сразу пришла в себя – настолько оглушили краски и звуки. Мота Нуи пел. На сто тысяч звонких голосов – это бились лазурные волны о золотой песок, заливисто перекликались невидимые птицы в густых зарослях, рычали вдалеке то ли звери, то ли дэвры, а к этой симфонии уже присоединялись радостные барабаны. На моих глазах яркий цветок сложил жёлто-зелёно-оранжевые лепестки и спорхнул на другой куст. Я ошалело проморгалась.

Ещё удивительнее были местные люди. Да, те же громадные дэвры, полуголые, разрисованные, увешанные амулетами, разве что без оружия. И… женщины. Смеющиеся, загорелые, в распущенные волосы вплетены цветы. Голоногие и голорукие. Эти лёгкие тряпочки, перехваченные на груди и бёдрах плетёными полосками, назвать одеждой язык не поворачивался. Животы видно, плечи, колени – всё добро наружу! Да у меня нижняя сорочка приличнее этих нарядов! Может, они стирали неподалёку или сами купались, вот и не успели одеться? Но что-то никто из дэвров не торопится прикрывать такое вопиющее непотребство у своих дови! А это что?.. Боги милостивые! Татуировка! У женщины! На лице!!!

Зная, как бурно проявляют свою радость дикари, я инстинктивно зашла за спину Юна. А то горячее приветствие неминуемо перерастёт в дружескую рукопашную, и тут главное не попасться под руку. Имельда, кажется, тоже это поняла и прижалась к Вангапу. Ярый покосился на меня и довольно хмыкнул.

А по утоптанной широкой дороге из глубин леса навстречу уже выходили новые дикари. В Потрошилу с визгом, взяв приличный разбег, врезалась стайка мартышек. Потом от этого клубка отлепилось нечто кудрявое, звонкое, босое и полуголое, и радостно заверещало:

– Тави?!.. – обезьянку я узнала лишь по голосу.

Эта маленькая чертовка, что лишь по недоразумению числилась младшей леди Ригель-Войц, повисла на мне и уже пихала в мой рот какие-то ягоды, в соке которых была перемазана с ног до головы.

Я хлопала глазами, наблюдая, как два года моих усилий на поприще воспитания рассыпались в прах.