Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Её душил праведный гнев по отношению к Вангапу, а я только подлила масла в огонь, неосторожно заметив, что в таком её состоянии ей действительно гораздо больше подходит фамилия Ярая, нежели Ризе. Мне удалось выскользнуть наружу, прежде чем в мою сторону полетел фарфоровый сервиз.

Вот матушка была не так деликатна, как Альберт. Она без прикрас сообщила о явных ухудшениях в душевном здоровье отца. И даже с физиологическими подробностями. Эти особенности поведения детей в определённом возрасте госпожа Минци проходила на собственном опыте как мать, я же изучала их как тесса. Могли ли быть между нами секреты… Этот интерес к собственному телу или продуктам его жизнедеятельности обычно характерен для трёх-четырёх лет. У меня сжалось сердце, а горло душили слёзы. Слава богам, это случилось всего пару раз после моего отъезда. Но ещё он почти перестал разговаривать. А временами впадал в агрессию.

Королевский лекарь наведывался регулярно. Прописывал средства, укрепляющие память; советовал играть с отцом в шахматы, когда тот был в ясном сознании, чаще прогуливаться по памятным местам.

Матушка и так будто обзавелась вторым ребёнком, проводя с ним всё своё время. Выводить любимого супруга, уважаемого всеми соседями теви, будто собачку на прогулку, было выше её сил. Кто бы смог упрекнуть госпожу Минци в её многолетней хандре?

Меня она знала хорошо и запретила мне возвращаться раньше срока, если я вдруг сочту это письмо чересчур тревожным. Отец всегда любил меня больше, чем матушка, но расстояние внезапно обнажило её чувства. И в этом категоричном запрете я углядела лишь одно – заботу обо мне; нежелание, чтобы я видела всё это собственными глазами.

Слишком много эмоций принёс этот день. Выжег всю изнутри. Так что когда бесшумно раздвинулись кусты и прекрасно узнаваемая фигура тенью скользнула в беседку, я не испытала почти никаких чувств.

– Поиграешь мне, аурем?

– Простите, господин Риедарс, боюсь, я не в настроении.

Чёрный Вепрь подобрался ближе. Но, видимо, заметил моё подавленное состояние, и не стал подсаживаться вплотную. Я неотрывно смотрела на догорающую свечу на рояле. Письмо я давно убрала в карман, перечитывать эти строки не хотелось – и так каждое слово намертво въелось в память и свербило изнутри.

Кайарахи кивнул и замер рядом безмолвной горой. Но спустя пару минут я заметила, как бегло мелькают его пальцы у шеи. Моё невежливое молчание и не самый любезный отказ всё же вошли в запоздалый конфликт с воспитанием. Тогда я спросила, но больше из вежливости, чем из действительного любопытства:

– Всегда было интересно узнать, господин кайарахи: что означают эти косички у дэвров? Может, вы поведаете мне эту тайну?

– Нет от тебя тайн, аурем, – тихо пробасил Вепрь. – Сейчас обещание плету.