Иль Мактуб. Судьба Эмира

Уйти из этого дома, из этого проклятого места, где все мои мечты были разрушены, где все мои решения не были моими. Я вышел из дома, оставив за спиной всё, что было связано с Самидой. Ветер дул, холодный и резкий, как осенний шторм, но я едва ощущал его. Моя душа, моя жизнь — всё казалось пустым, словно я стоял перед пропастью, глядя в ничто. Я сел в машину. Завёл двигатель. Машина мягко заурчала, и я медленно поехал прочь, оставляя за собой всё, что было связано с этим местом. Я не знал, куда направляюсь. Всё, что я знал — это что мне больше нечего было искать здесь. Больше нечего было разрушать.

Ахмад… Вика… Аят. Все они останутся здесь, с болью, с прошлым, но свободные. Я хотел мести. Хотел уничтожить всё, что имел Ахмад, чтобы почувствовать хоть каплю удовлетворения. Но теперь я понимал, что месть — это замкнутый круг. Она уничтожает всех, кто попадает в её жуткие смертельные лапы, и, в конечном итоге, уничтожает и того, кто её жаждет. Я мог убить Ахмада. Мог уничтожить его жизнь. Но что бы это изменило? Всё, что я сделал бы, это продолжил путь Самиды, путь, который она так тщательно выстраивала годами. Я мог бы стать таким же, как она.

Но я этого не хочу.

Я ухожу.

Машина набирала скорость, а вместе с ней уходило и прошлое. Оно оставалось позади, как ночной кошмар, который никогда больше не сможет меня преследовать. Это был мой последний жест — жест искупления, который я мог себе позволить. Я ехал прочь, зная, что больше никогда не вернусь.

Глава 27

Каждый раз, когда я смотрела на него, лежащего на больничной койке, моё сердце разрывалось. Он был бледен, безжизненен, словно тень того человека, которого я знала. Но, несмотря на это, я видела его силу. Она не угасала, не исчезала. Каждый вдох, каждый слабо сжатый кулак говорил мне, что он борется. За нас. За себя.

Ахмад выжил, но цена за это была высокой. Его рана, которую нанёс Джамаль, могла стать смертельной. Врачам удалось остановить кровотечение и спасти его, но его выздоровление было долгим и мучительным. Каждый раз, когда он открывал глаза, я ощущала, как моё сердце начинает биться быстрее, как будто на мгновение в мире становилось немного ярче.

Но затем его глаза закрывались снова. И я оставалась одна в этой глухой, холодной больничной палате, где время словно замерло."

"В один из таких вечеров, когда я дремала, положив голову на его руку, я почувствовала слабое прикосновение к моим волосам. Я медленно открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня. Его тёмные, глубокие глаза. В них не было боли — только любовь. Такая настоящая, что я едва сдержала слёзы.

— Вика… — его голос был слабым, хриплым, но для меня он прозвучал, как музыка.

— Ты проснулся, — прошептала я, не веря своим глазам.

— Ты... ты не ушла, — он слабо улыбнулся, его губы едва дрогнули.