22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война

На переднем плане – массивная казенная часть 152-мм гаубицы-пушки МЛ-2 °C образца 1943 г. с открытым поршневым затвором. За ней – командир самоходки, перед открытым посадочным люком которого установлен перископ ПТК-4, использовавшийся для наблюдения за полем боя

Танковая схватка на Курской дуге. Справа на переднем плане – подбитый советский средний танк Т-34-76, слева – немецкий тяжелый «панцер» PzKpfw VI «Тигр», вдалеке – еще одна «тридцатьчетверка»

Спешивание танкового десанта со среднего танка Т-34-76 на Курской дуге. Практика танковых десантов была широко распространена в Красной Армии

Однако удар в сгрудившиеся у Прохоровки подразделения эсэсовской дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер» развивался совсем не так, как планировали. Когда танки идут крупной массой, они прикрывают друг друга. На выстрел противотанковой пушки по одному танку немедленно следует ответ сразу нескольких его боевых товарищей. Атака же небольшой группой такого преимущества не дает. Маневрирование в узостях привело к тому, что в первом эшелоне под Прохоровкой атаковало около сотни танков – всего две танковые бригады из шести имевшихся в двух корпусах, около сотни танков. Когда через час к ним присоединились еще две бригады, первый эшелон уже понес большие потери. Вторая волна атакующих советских танков была встречена шквальным огнем, боевые машины вспыхивали одна за другой. Результаты первых часов контрудара были обескураживающими. За 2-2,5 часа боя три бригады и самоходный артиллерийский полк 29-го танкового корпуса потеряли больше половины своих боевых машин. По схожему сценарию развивались события в 18-м танковом корпусе. Введенная в бой вслед за 181-й танковой бригадой 170-я танковая бригада к 12 часам потеряла 60 % своих танков. Командир танкового взвода 170-й танковой бригады В.П. Брюхов вспоминал: «Горели танки. От взрывов срывались и отлетали в сторону на 15-20 метров пятитонные башни. Иногда срывались верхние броневые листы башни, высоко взмывая ввысь. Хлопая люками, они кувыркались в воздухе и падали, наводя страх и ужас на уцелевших танкистов. Нередко от сильных взрывов разваливался весь танк, в момент превращаясь в груду металла. Большинство танков стояли неподвижно, скорбно опустив пушки, или горели. Жадные языки пламени лизали раскаленную броню, поднимая вверх клубы черного дыма. Вместе с ними горели танкисты, не сумевшие выбраться из танка. Их нечеловеческие вопли и мольбы о помощи потрясали и мутили разум. Счастливчики, выбравшиеся из горящих танков, катались по земле, пытаясь сбить пламя с комбинезонов. Многих из них настигала вражеская пуля или осколок снаряда, отнимая их надежду на жизнь».