Матабар III

— Я после работы зайду за продуктами, а с шести до десяти у меня репетиции.

— Вы возобновили? — удивился Ардан.

— Да, Шилер, наш саксофонист, рассказал, что в середине лета на Одиннадцатой улице откроется концертный зал, — голос Тесс окрасили мечтательные нотки, сродни тех, что, наверное, могут быть услышаны лишь в голосах творческих людей, размышляющих о возможном успехе. — Мы хотим попробовать попасть в число регулярных исполнителей. Там посадочных мест почти на две с половиной тысячи человек. И выступающим обещают не только гонорары, но и процент с проданных билетов. Но что куда важнее — запись пластинок и освещение в самых крупных газетах. Даже в Имперском Вестнике!

Часть Ардана хотела вскочить на ноги, подбежать к Тесс и рассказать ей о том, кому принадлежит строящийся концертный зал. И что связываться с Пижоном — попросту неразумно и опасно. Наверное, так даже было бы правильно. Но что-то внутри Арди подсказывало, настоятельно намекало, что каким бы правильным данный жест не оказался — ни к чему хорошему он не приведет.

— У вас все получится, — юноша постарался, насколько мог, искренне улыбнуться. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то пел так же, как и ты.

— А ты много слышал? — с искрой ехидства спросила Тесс.

— Недавно, вот, слушал пение эльфийки.

Арди, немного подумав, честно ответил:

Тесс улыбнулась и исчезла за дверью ванной комнаты. А Ардан… он остался сидеть на кровати с мыслью о том, что ему не стоит сообщать Тесс о принадлежности будущего концертного зала на Одиннадцатой к банде Пижона. Вместо этого он обязан сделать так, чтобы Тесс имела возможность там выступать не волнуясь о возможных опасностях и последствиях.

С одной стороны — безответственно, а с другой…

Спящие Духи… по сравнению с такими странными проблемами — даже самые сложные задачки Звездной инженерии уже не выглядели столь уж зубодробительными.

Тесс закончила умываться, следом с утренним моционом покончил и Арди, а затем они вместе, на тесной кухоньке, прижимаясь плечами и стукаясь, порой, локтями, приготовили завтрак. Ардан, как его научила матушка, сделал блинчики из молока, муки и масла для Тесс, а девушка для него — натертую с солью и перцем, слегка обваренную мякоть кабана.

Арди и сам бы хотел съесть блинчиков, но слишком часто есть мучное не имел физической возможности, а те редкие случаи, когда, все же, прикасался к сдобе — оставлял для своего любимого, ежевичного пирога.

Они позавтракали, вместе спустились в заснувший под слоем пыли бар, вышли на улицу, обнялись и разошлись в разные стороны. Тесс поспешила пешком к ателье госпожи Окладовой, а Арди — направился к остановке трамвая.