Матабар III

Шкафы, заполненные вовсе не книгами, а какими-то статуэтками, шкатулками, несколькими дорогущими хьюмидорами и, разумеется, разнообразным декоративным оружием.

Золотые револьверы на бархатных подушечках; кавалерийские сабли, с рукоятями, усыпанными драгоценными камнями; несколько артефактов до Имперских времен и, кажется, даже обломки древних посохов.

По правую руку на стене, целиком состоявшей из окон, вытянулись шторы из шелка, бархата и парчи. Стены скрывались, как и в поместье Иригова, за панелями из драгоценных пород дерева, а местами на них висели картины.

Ардан сперва не понял, что в них цепляет внимание, а затем обнаружил, что те являлись сценами из прошлого, вот только лица исторически деятелей были заменены. На некоторых Арди увидел и Иригова.

И кому только подобное в голову взбредет.

— Не могу сказать, что сильно рад ночному вызову, господин Полковник, — прозвучало издалека.

У противоположной от входа стены, перед портретом Императора Павла IV, за столом сидел человек весьма странной наружности.

Плотного, но не толстого телосложения, он обладал, на удивление, ясным и чистым взглядом синих глаз. Вытянутый, крючковатый нос совсем не портил лицо, а лишь дополнял очертания массивной, четко очерченной челюсти. В красном мундире с генеральскими погонами, он держал ладони открытыми и опущенными на зеленое сукно.

Справа и слева от него стояли два офицера в звании майора. Бывалые стражи, о чем ясно сообщали их тяжелые взгляды и обветренные лица. В их кобурах покоились револьверы. Точно так же, как и еще у четверых стражей — двух майоров и полковников, сидевших за столом, перпендикулярно приставленным к министерскому.

Таким же образом столы стояли и у деканов Большого и, собственно, у Полковника в Черном Доме. Видимо — чтобы проще проводить совещания.

Только в данном случае за приставленным столом могли сидеть не восемь человек, а сразу двадцать.

— Такая у тебя работа, Даниил, — спокойно произнес Полковник и, отодвинув стул уселся за него не сбоку, а во главе второго стола. Так, чтобы смотреть министру глаза в глаза.

Ардан, невольно, проследил линию взгляда и, сам того не желая, окунулся в разум министра. Вернее — попытался окунуться. Потому как, на поверку, не обнаружил там ровным счетом ничего. Только зияющую пропасть, как в расщелинах Алькады. И лишь далекое эхо стало единственным, что уловил юноша в разуме Генерал-лорда.

Арди отшатнулся и моргнул.

— Ты чего? — шепнул Милар.

— Я… — Ардан посмотрел на этого странного человека с ясными, голубыми, но словно мертвыми глазами. — Ничего. Устал.

— Ну конечно, — явно не поверил капитан.

Арди никогда прежде не видел таких глаз. Они будто не выражали никаких эмоций. В них не читалось ни злости, ни сожаления, ни усталости, ни, тем более, сострадания.